9 декабря 2013 Архив
Кейнс стал настолько популярным в народе, что в 2010 году на YouTube появился видео клип в стиле хип-хоп с участием «мастера», защищающего политику фискальных стимулов, и его главного оппонента, Хаейка; он прокатился по интернету, словно вирус. Так ли просты и уместны идеи Кейнса, как об этом твердят современные последователи Кейнса? Этот вопрос остается предметом жарких дискуссий. Еще в 1960-х издание The Economist писало о том, что современная интерпретация концепций мастера имеет мало общего с его собственным видением экономики. Кейнс подчеркивал, что в хорошие времена фискальная консолидация не менее важна, чем стимул в черные дни, но многие кейнсианцы 1960-х и 1970-х годов считали стимул вечным. Между тем, Кейнс в 1937 году писал: «Министерство должно проводить политику фискальных ограничений в период бума, но не спада».
Еще при жизни он был сильно обеспокоен тем, что некоторые его коллеги воспринимали выводы «Общей теории» слишком просто. В 1940 году А.К. Пигу, один из членов экзаменационной комиссии в Кэмбридже в своем письме жаловался Кейнсу на то, что и студенты, и преподавательский состав, воспринимают его слова слишком буквально: «как выяснилось, многие люди нахватались ваших идей, но при этом они 1) совершенно не способны применить к ним собственные суждения, или хотя бы здравый смысл, и 2) они беспрестанно повторяют их, сыплют ими направо и налево, не зависимо от того, имею ли они отношение к обсуждаемому вопросу... попугайское использование ваших учений - это результат лекций и семинаров прекрасной г-жи Джоан Робинсон - сороки, вскармливающей попугаев. Для современного читателя «Общая теория» кажется вполне современным произведением. Оно было написано в тот период, когда мир столкнулся с совсем иными проблемами. Кейнс в своей теории развил идею, которая оправдывала дефицит бюджета выше 3% в период рецессии в Великобритании, где государственный сектор не превышал 25% экономики. Нынешняя наша ситуация не идет ни в какое сравнение. В 2009 году дефицит бюджета США достиг 13% от ВВП, а в Дании, Бельгии и Франции объем налогообложения приближается к 50% - и это в мирное время.
Даже сам Кейнс к концу Второй мировой войны подумывал о том, чтобы написать новую книгу, чтобы исправить и прояснить моменты, не удовлетворявшие его в «Общей теории». Он не успел. Поэтому нести кейнсианство в массы продолжила Джона Робинсон, в своей книге «Накопление капитала» она чуть накренила его влево и смешала с идеями Карла Маркса. Те, кто читал работы Кейнса в межвоенные годы, поначалу могли обвинить его в непоследовательности. В начале 20-х годов он поддерживал дефляционные политики, а затем, в 1930-ем вдруг стал защищать сторонников инфляционного подхода. Большую часть жизни и карьеры он выступал за свободную торговлю, но в 1930 году неожиданно развернулся на 180 градусов и поддержал введение пошлин и яростно защищал Британию за из использование против Америки во время Второй мировой войны. Он менял свое мнение по многим вопросам и неоднократно; например, по налогам на капитал и контролю за потоками капитала.
И лишь одно остается неизменным во всех его работах: это стремление к макроэкономической стабильности. По словам Роберта Скидельски из Уорвикского университета, в основе большинства работ Кейнса лежит его стремление вернуть экономику к стабильности и росту в период, предшествовавший 1914 году, когда мир боролся с последствиями Первой мировой войны. Конечно, викторианский и эдвардовский золотые стандарты неплохо справлялись с этой задачей, к 1919 году они рухнули. Работы Кейнса в межвоенные годы - это, по сути, его реакция на хаос тех лет. В «Трактата о монетарной реформе» (1923) он жестко критиковал политики, стимулирующие рост инфляции или усиление дефляции в экономике. В «Экономических последствиях Чечилла» (1925) он анализировал решение Британии вернуться к золотому стандарту по условно фиксированному валютному курсу. Освободившись от золотых оков, политики получили в свое распоряжение инструмент финансовых стимулов для стабилизации ВВП во время рецессии - об этом он писал в «Трактате о деньгах» (1930) и «Общей теории» (1936). Все эти работы объединяет идея о том, что внутренняя стабильность экономики (стабильность цен и уровня занятости) должна быть главным приоритетом, возвышающимся над абстрактными принципами, нацеленными на поддержание внешней стабильности (валютного курса или свободного движения капитала, к примеру) любой ценой.
Кейнс был экспериментатором в душе. Он не считал нужным привязывается к какому-то определенному экономическому кредо. Например, он отмечал, что наиболее эффективная и уместная экономическая теория должна эволюционировать вместе со структурой мировой экономики, которая меняется гораздо быстрее, чем биологические системы: экономика - это наука о том, как мыслить в терминах моделей, объединенная с искусством выбора моделей, подходящих к условиям современного мира. И тут ничего не поделаешь, потому что, в отличие от остальных естественных наук, изучаемая ею сущность во многих отношениях неоднородна, она меняется с течением времени. Хороших экономистов мало, потому что нужен особый талант, чтобы использовать «живые наблюдения» и выбирать правильные модели, хотя никакой особенно тяжелой или специальной умственной работы для этого не требуется. Так могут ли политики найти для себя что-то полезное в посланиях Кейнса: Возможно, они могут внести некоторую ясность в общий облик «мрачной науки», не выделяя какой-то конкретный политический инструмент. В Кэмбридже вспоминают, что в ответ на критику своих идей он часто говорил: «Когда факты изменятся, я изменю свое мнение».
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба