4 февраля 2014 Архив
Вот слова Кругмана:
«Фактически Турция проблемой не является. Более того, также не представляют собой сложности ни ЮАР, ни Россия, ни Венгрия, ни Индия, ни все остальные страны, которые сейчас переживают осложнения. Реальная проблема заключается в том, что наиболее богатые экономики мира, то есть США, еврозона и несколько более мелких игроков, не смогли устранить слабость внутри своих систем».
А вот что говорит Родрик:
«Развивающиеся рынки не являются несчастными и случайными жертвами. В большинстве своем они лишь пожинают то, что посеяли… Проблемы в развивающихся странах имеют внутренние причины, которые никак не касаются деятельности внешних сил».
Если посмотреть на ситуацию со стороны, но можно увидеть определенное сходство: и Кругман, и Родрик признают, что значительное влияние на ситуацию оказало то, что огромные объемы наличных средств в ходе QE ФРС начали перетекать на развивающиеся рынки по всему миру, что способствовало раздуванию тех рынков, которые сейчас переживают спад. То, что падает, когда-то должно было расти, и найти источник притоков денежных средств не составляет труда.
Но при этом ни Кругман, ни Родрик не обвиняют ФРС в создании пузырей на развивающихся рынках: у ФРС полно внутренних задач, с которыми она успешно справляется. Программа количественного смягчения была лишь частью данных задач, и ФРС просто не может слишком уж переживать о возможных незапланированных последствия на другой стороне планеты, когда устанавливает монетарную политику в США.
Следовательно, заявления Кругмана и Родрика вполне соответствуют теории о формировании кризисной ситуации на развивающихся рынках в результате сокращения данной программы. Фактически экономики развивающихся стран стали слишком зависимыми от постоянного притока дешевых долларов, печатаемых ФРС. Но сейчас, когда программа количественного смягчения близится к своему завершению, ситуация начала по-настоящему накаляться.
И здесь точки зрения двух экономистов расходятся. Кругман заявляет, что если бы экономическая политика США работала эффективнее, то сама экономика стала бы более энергичной, выбрасывая большое количество наличных средств, которые смогли бы скомпенсировать сокращение программы ФРС. Работающие американцы вместе с быстрорастущими американскими компаниями обычно стремятся инвестировать свои денежные средства за рубежом, а потому потоки финансирования развивающихся рынков остались бы достаточными, чтобы предотвратить кризис. Вместо этого количество работающего населения в США слишком мало, а американские компании слишком осторожны, потому рынки пришли к коллективному (и самодостаточному) решению о том, что конец программы количественного смягчения будет означать завершение поступления существенных потоков капитала на развивающиеся рынки. В результате наступила «внезапная остановка», а все подобные меры, как правило, чрезвычайно болезненны.
С другой стороны, Родрик утверждает, что текущий кризис наступил по вине самих развивающихся рынков, поскольку они открылись для переменчивых и нестабильных капитальных потоков. Хуже того, всякий раз, когда эти экономики сталкиваются со сложностями, они стремятся справляться с ними путем достижения большей открытости для международных потоков капитала. А эта тенденция закончится крупным спадом, независимо от действий ФРС.
На самом деле, две эти точки зрения не полностью противоречат друг другу, но мнение Родрика выглядит более значительным и более правильным. Естественно, что, будь экономика США здоровее, она смогла бы поддерживать отток денежных средств на развивающиеся рынки в течение более продолжительного периода времени. Но, как замечает сам же Кругман, внезапные остановки на развивающихся рынках могут происходить независимо от финансовой среды США по множеству причин. Суть предотвращения таких внезапных остановок не состоит в поддержании финансовых потоков. Скорее, задача заключается в том, чтобы, прежде всего, снизить восприимчивость внутренней экономики по отношению к ним.
Вот мнение Родрика: «За последние пять лет в Индии каждый раз, когда рупия оказывалась под давлением, начиналось смягчение правил в отношении притока внешнего капитала, что сделало экономику более уязвимой по отношению в дальнейшим ударам по рупии. Это, в свою очередь, вызвало дальнейшую либерализацию и так далее. В Турции политики заявляли о неуязвимости к ударам и пагубному влиянию даже несмотря на то, что двигателем экономики страны был наплыв краткосрочного капитала. Китай же в данном случае служит поучительным примером. В отличие от остальных Китай решил изолировать себя от внешнего капитала и соответственно снизить воздействие действий ФРС и колебаний международного финансового рынка. Политика в Китае далеко не безупречна, но экономическая изоляция такого типа позволила стране быть скорее получателем жалоб, чем лицом, от которого они исходят».
По мере завершения программы количественного смягчения мы начинаем наблюдать, что рынки становятся более разборчивыми, чем были в последние годы. Деньги больше не будут просто перетекать из актива в актив, будь то золото или турецкая лира. Вместо этого мы начинаем наблюдать возвращение нестабильности. Иногда эта нестабильность - желанный гость, особенно если глянуть на отчет о прибыли Facebook, появившийся на этой неделе. А порой, как мы видим это на развивающихся рынках, это вред, особенно если такая нестабильность выглядит скорее как каприз, чем как обоснованная реакция на изменение основных экономических показателей.
Однако, как Родрик знает лучше всех, в Турции имеются реальные собственные политические и экономические проблемы. Не нужно смотреть на ФРС для того, чтобы понять причины текущей распродажи активов: порой мелкие открытые экономики являются случайными жертвами сил, которые находятся за пределами их контроля, но только не сейчас. Рынки знали, что делают, когда допускали ликвидность из ФРС в свои экономики. Однажды прилив должен был смениться отливом, и этот день настал.
«Фактически Турция проблемой не является. Более того, также не представляют собой сложности ни ЮАР, ни Россия, ни Венгрия, ни Индия, ни все остальные страны, которые сейчас переживают осложнения. Реальная проблема заключается в том, что наиболее богатые экономики мира, то есть США, еврозона и несколько более мелких игроков, не смогли устранить слабость внутри своих систем».
А вот что говорит Родрик:
«Развивающиеся рынки не являются несчастными и случайными жертвами. В большинстве своем они лишь пожинают то, что посеяли… Проблемы в развивающихся странах имеют внутренние причины, которые никак не касаются деятельности внешних сил».
Если посмотреть на ситуацию со стороны, но можно увидеть определенное сходство: и Кругман, и Родрик признают, что значительное влияние на ситуацию оказало то, что огромные объемы наличных средств в ходе QE ФРС начали перетекать на развивающиеся рынки по всему миру, что способствовало раздуванию тех рынков, которые сейчас переживают спад. То, что падает, когда-то должно было расти, и найти источник притоков денежных средств не составляет труда.
Но при этом ни Кругман, ни Родрик не обвиняют ФРС в создании пузырей на развивающихся рынках: у ФРС полно внутренних задач, с которыми она успешно справляется. Программа количественного смягчения была лишь частью данных задач, и ФРС просто не может слишком уж переживать о возможных незапланированных последствия на другой стороне планеты, когда устанавливает монетарную политику в США.
Следовательно, заявления Кругмана и Родрика вполне соответствуют теории о формировании кризисной ситуации на развивающихся рынках в результате сокращения данной программы. Фактически экономики развивающихся стран стали слишком зависимыми от постоянного притока дешевых долларов, печатаемых ФРС. Но сейчас, когда программа количественного смягчения близится к своему завершению, ситуация начала по-настоящему накаляться.
И здесь точки зрения двух экономистов расходятся. Кругман заявляет, что если бы экономическая политика США работала эффективнее, то сама экономика стала бы более энергичной, выбрасывая большое количество наличных средств, которые смогли бы скомпенсировать сокращение программы ФРС. Работающие американцы вместе с быстрорастущими американскими компаниями обычно стремятся инвестировать свои денежные средства за рубежом, а потому потоки финансирования развивающихся рынков остались бы достаточными, чтобы предотвратить кризис. Вместо этого количество работающего населения в США слишком мало, а американские компании слишком осторожны, потому рынки пришли к коллективному (и самодостаточному) решению о том, что конец программы количественного смягчения будет означать завершение поступления существенных потоков капитала на развивающиеся рынки. В результате наступила «внезапная остановка», а все подобные меры, как правило, чрезвычайно болезненны.
С другой стороны, Родрик утверждает, что текущий кризис наступил по вине самих развивающихся рынков, поскольку они открылись для переменчивых и нестабильных капитальных потоков. Хуже того, всякий раз, когда эти экономики сталкиваются со сложностями, они стремятся справляться с ними путем достижения большей открытости для международных потоков капитала. А эта тенденция закончится крупным спадом, независимо от действий ФРС.
На самом деле, две эти точки зрения не полностью противоречат друг другу, но мнение Родрика выглядит более значительным и более правильным. Естественно, что, будь экономика США здоровее, она смогла бы поддерживать отток денежных средств на развивающиеся рынки в течение более продолжительного периода времени. Но, как замечает сам же Кругман, внезапные остановки на развивающихся рынках могут происходить независимо от финансовой среды США по множеству причин. Суть предотвращения таких внезапных остановок не состоит в поддержании финансовых потоков. Скорее, задача заключается в том, чтобы, прежде всего, снизить восприимчивость внутренней экономики по отношению к ним.
Вот мнение Родрика: «За последние пять лет в Индии каждый раз, когда рупия оказывалась под давлением, начиналось смягчение правил в отношении притока внешнего капитала, что сделало экономику более уязвимой по отношению в дальнейшим ударам по рупии. Это, в свою очередь, вызвало дальнейшую либерализацию и так далее. В Турции политики заявляли о неуязвимости к ударам и пагубному влиянию даже несмотря на то, что двигателем экономики страны был наплыв краткосрочного капитала. Китай же в данном случае служит поучительным примером. В отличие от остальных Китай решил изолировать себя от внешнего капитала и соответственно снизить воздействие действий ФРС и колебаний международного финансового рынка. Политика в Китае далеко не безупречна, но экономическая изоляция такого типа позволила стране быть скорее получателем жалоб, чем лицом, от которого они исходят».
По мере завершения программы количественного смягчения мы начинаем наблюдать, что рынки становятся более разборчивыми, чем были в последние годы. Деньги больше не будут просто перетекать из актива в актив, будь то золото или турецкая лира. Вместо этого мы начинаем наблюдать возвращение нестабильности. Иногда эта нестабильность - желанный гость, особенно если глянуть на отчет о прибыли Facebook, появившийся на этой неделе. А порой, как мы видим это на развивающихся рынках, это вред, особенно если такая нестабильность выглядит скорее как каприз, чем как обоснованная реакция на изменение основных экономических показателей.
Однако, как Родрик знает лучше всех, в Турции имеются реальные собственные политические и экономические проблемы. Не нужно смотреть на ФРС для того, чтобы понять причины текущей распродажи активов: порой мелкие открытые экономики являются случайными жертвами сил, которые находятся за пределами их контроля, но только не сейчас. Рынки знали, что делают, когда допускали ликвидность из ФРС в свои экономики. Однажды прилив должен был смениться отливом, и этот день настал.
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба