22 апреля 2014 Архив
В прошлую пятницу евро на 8,3% превышал низший уровень обменного курса по отношению к доллару за последние двенадцать месяцев. В течение того же периода взвешенная стоимость торговли в евро взлетела на 4%.
А поскольку обменный курс - это монетарное явление, а относительная цена – в данном случае больше долларов за единицу евро, речь пойдет о непосредственном отражении монетарной политики, которую выбрал Европейский центральный банк (ЕЦБ). Проще говоря, растущая цена на евро означает, что для данного уровня спроса имеется место нехватка валюты. Рынку требуется больше евро, и все это говорит о том, что политика ЕЦБ слишком жесткая. Все что нужно сделать центральному банку - это всего лишь нарастить денежную массу. Ведь в данном случае укрепление валюты практически эквивалентно ужесточению монетарной политики.
Таким образом, такая жесткая политика дорогих денег не подходит для еврозоны, которая борется за восстановление экономики, где уровень безработицы в среднем составляет 11,9% и варьируется от 6,7% в Германии и до 27,5% в Греции.
Политические последствия в принципе понятны: такой крупный рынок труда, как Европа, ожидает циклического скачка в зависимости от роста спроса на национальном уровне. Выходом из этой ситуации является стимулирование внешнего спроса и рост экспортных цен. Это означает, что такие проблемные страны еврозоны как Франция, Италия и Испания, составляющие половину экономики всего монетарного союза, могут стать экспортерами немецкого типа, что позволит им наконец выйти из экономической стагнации. Однако пока это лишь мечты, ведь растущий курс евро почти равноценен налогу на экспорт.
Политическая проблема, которую представляет собой дорожающая валюта, вполне понятно, а вот решения для нее до сих пор нет.
Во-первых, насколько быстро и насколько далеко может уйти курс евро зависит от интенсивности и продолжительности программы монетарного смягчения Федеральной резервной системы и Банка Японии. Оба эти центральных банка решительно настроены на то, чтобы придерживаться легкой монетарной политики в обозримом будущем.
Во-вторых, просто позаимствовать идею Бена Бернанке и начать создавать избыточную ликвидность в еврозоне (путем значительных закупок активов) нельзя, поскольку такой путь может оказаться смертельным для ЕЦБ, кредитоспособность которого основана исключительно на мандате обеспечения устойчивой и надежной покупающей способности.
В-третьих, пример США показывает, что такие нетрадиционные монетарные приемы имеют довольно спорную эффективность. Вместо кредитования компаний и домашних хозяйств американские банки возвращали свои доступные средства обратно в ФРС. По состоянию на прошлый четверг объемы избыточных резервов, которые банки хранят в ФРС под процентную ставку в 0,25%, составили 2,6 триллиона долларов, что на 49% выше, чем годом ранее. В то же время темпы роста кредитования домашних хозяйств едва заметны и составляют около 4%.
Потому необходимость копирования политики ФРС в Европе выглядит совсем неочевидной, особенно с учетом того, что ставки валютного рынка в 0,3% указывают на нормальную ситуацию с ликвидностью.
По имеющимся данным, все выглядит так, что ЕЦБ может потребоваться создать специальную политику для решения особых проблем заблокированного кредитного рынка и нарушения доступа корпоративного сектора к кредитным средствам. И это будет совсем не просто, ведь банки могут не иметь желания сотрудничать в тот момент, когда они готовятся к пристальным проверкам качества их активов на пути к банковскому союзу.
ЕЦБ придется найти творческое решение для всех этих проблем, которые перед ним стоят. И у него это выйдет.
Тем временем, менее жесткая финансовая политика может дать некоторую передышку после многих лет затруднений и систематического разрушения европейской системы благосостояния.
Борясь с политическим динамитом высокой безработицы и спада общественных услуг, Франция уже в течение многих лет выступает в поддержку более медленного графика сокращения бюджетного дефицита. "Более медленный ритм" финансовых реформ является важной частью ее новой правительственной программы. Похоже, что с этим согласна и Германия, и Еврокомиссия.
И это открыло целый ряд возможностей для Италии. Предварительные сведения о проекте бюджета в этой стране показывают, что балансирование статей государственных затрат было отложено до 2016 года, поскольку экономике все еще требуется немного пространства для того, чтобы восстановиться после затяжной рецессии.
Испания также настроена "торопиться медленно" и постепенно сокащать свой дефицит бюджета и создавать некоторые финансовые стимулы, при этом поднимая косвенные налоги и ставки налога на прибыль.
А поскольку обменный курс - это монетарное явление, а относительная цена – в данном случае больше долларов за единицу евро, речь пойдет о непосредственном отражении монетарной политики, которую выбрал Европейский центральный банк (ЕЦБ). Проще говоря, растущая цена на евро означает, что для данного уровня спроса имеется место нехватка валюты. Рынку требуется больше евро, и все это говорит о том, что политика ЕЦБ слишком жесткая. Все что нужно сделать центральному банку - это всего лишь нарастить денежную массу. Ведь в данном случае укрепление валюты практически эквивалентно ужесточению монетарной политики.
Таким образом, такая жесткая политика дорогих денег не подходит для еврозоны, которая борется за восстановление экономики, где уровень безработицы в среднем составляет 11,9% и варьируется от 6,7% в Германии и до 27,5% в Греции.
Политические последствия в принципе понятны: такой крупный рынок труда, как Европа, ожидает циклического скачка в зависимости от роста спроса на национальном уровне. Выходом из этой ситуации является стимулирование внешнего спроса и рост экспортных цен. Это означает, что такие проблемные страны еврозоны как Франция, Италия и Испания, составляющие половину экономики всего монетарного союза, могут стать экспортерами немецкого типа, что позволит им наконец выйти из экономической стагнации. Однако пока это лишь мечты, ведь растущий курс евро почти равноценен налогу на экспорт.
Политическая проблема, которую представляет собой дорожающая валюта, вполне понятно, а вот решения для нее до сих пор нет.
Во-первых, насколько быстро и насколько далеко может уйти курс евро зависит от интенсивности и продолжительности программы монетарного смягчения Федеральной резервной системы и Банка Японии. Оба эти центральных банка решительно настроены на то, чтобы придерживаться легкой монетарной политики в обозримом будущем.
Во-вторых, просто позаимствовать идею Бена Бернанке и начать создавать избыточную ликвидность в еврозоне (путем значительных закупок активов) нельзя, поскольку такой путь может оказаться смертельным для ЕЦБ, кредитоспособность которого основана исключительно на мандате обеспечения устойчивой и надежной покупающей способности.
В-третьих, пример США показывает, что такие нетрадиционные монетарные приемы имеют довольно спорную эффективность. Вместо кредитования компаний и домашних хозяйств американские банки возвращали свои доступные средства обратно в ФРС. По состоянию на прошлый четверг объемы избыточных резервов, которые банки хранят в ФРС под процентную ставку в 0,25%, составили 2,6 триллиона долларов, что на 49% выше, чем годом ранее. В то же время темпы роста кредитования домашних хозяйств едва заметны и составляют около 4%.
Потому необходимость копирования политики ФРС в Европе выглядит совсем неочевидной, особенно с учетом того, что ставки валютного рынка в 0,3% указывают на нормальную ситуацию с ликвидностью.
По имеющимся данным, все выглядит так, что ЕЦБ может потребоваться создать специальную политику для решения особых проблем заблокированного кредитного рынка и нарушения доступа корпоративного сектора к кредитным средствам. И это будет совсем не просто, ведь банки могут не иметь желания сотрудничать в тот момент, когда они готовятся к пристальным проверкам качества их активов на пути к банковскому союзу.
ЕЦБ придется найти творческое решение для всех этих проблем, которые перед ним стоят. И у него это выйдет.
Тем временем, менее жесткая финансовая политика может дать некоторую передышку после многих лет затруднений и систематического разрушения европейской системы благосостояния.
Борясь с политическим динамитом высокой безработицы и спада общественных услуг, Франция уже в течение многих лет выступает в поддержку более медленного графика сокращения бюджетного дефицита. "Более медленный ритм" финансовых реформ является важной частью ее новой правительственной программы. Похоже, что с этим согласна и Германия, и Еврокомиссия.
И это открыло целый ряд возможностей для Италии. Предварительные сведения о проекте бюджета в этой стране показывают, что балансирование статей государственных затрат было отложено до 2016 года, поскольку экономике все еще требуется немного пространства для того, чтобы восстановиться после затяжной рецессии.
Испания также настроена "торопиться медленно" и постепенно сокащать свой дефицит бюджета и создавать некоторые финансовые стимулы, при этом поднимая косвенные налоги и ставки налога на прибыль.
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба