23 апреля 2014
Подобные мелкие инвестиционные банки могут быть чрезвычайно прибыльными, поскольку киоски практически не несут накладных расходов и при этом все так же получают проценты от общей стоимости успешной сделки. Клиенты получают прибыль от того, что ведущий специалист по слияниям и поглощениям уделяет им все свое внимание полностью.
Однако следует поговорить о соотношении компенсаций. Обычно банки платят своим сотрудникам некоторый процент от прибыли, которую они же сами и зарабатывают, и этот процент варьируется от 32% в JPMorgan (универсальный банк) и 37% в Goldman Sachs (инвестиционный банк с полным спектром услуг) до 64% в Moelis & Co. (консалтинговый бутик). Конечно же, такой отчетности никто не предоставляет, но можно предположить, что соотношение компенсаций в совсем мелких компаниях достигает 100%.
Частично компенсации снижаются потому, что появилось понимание разницы между ценностью банкира и ценностью его кресла. Кто может сказать, проводит ли банкир сделки на многие миллиарды долларов только потому, что у него есть особые навыки, или потому, что у него на визитке имеется название некоторого банка? Кто скажет, зарабатывает ли трейдер свои миллионы прибыли за счет своей уникальности или благодаря потоку заказов в банке? Кроме того, даже у младших банковских служащих есть определенная ценность. Насколько крупный банкир обязан своим успехом команде аналитиков и помощников, которые бесконечно трудились, работая на его славу, следили за выполнением платежей, строили финансовые модели и в целом обеспечивали то, чтобы сделка, заключенная их звездным начальником, в итоге прошла без сучка и задоринки? Но у банкира-«киоскера» нет аналитиков и помощников, а следовательно, их ценность в его бизнесе равна нулю. Можно сделать вполне обоснованный вывод о том, что для банков ценность аналитиков заключается не в их усердном труде, а в том, что рано или поздно один из них станет «звездным» CEO. Однако ушедших на повышение также нужно кем-то заменять, поэтому младшим клеркам «киоски» безработицей не грозят.
Но за что же мелкому банкиру платят его клиенты? Речь не идет о проверке благонадежности, финансовом моделировании, проверке справедливости или о чем-нибудь еще, что обычно делает армия банкиров. На самом деле клиенты платят ему за его мнение: доверенный советник, который может сказать вам, когда следует из последних сил пытаться добиться дорогой, но стоящей сделки, а когда следует отступить, в самом деле неоценим. И как же можно не любить киоски? Это ведь идеальная инвестиционная банковская деятельность - без громоздкого аппарата, претензий на научность и многочисленных «оснований» для комиссионных. Это просто человек в кабинете, который ясно говорит людям, как проводить сделки, зарабатывая на своих знаниях, честности и обаянии… и все остальное, как в старые добрые времена, не имеет значения.
Однако следует поговорить о соотношении компенсаций. Обычно банки платят своим сотрудникам некоторый процент от прибыли, которую они же сами и зарабатывают, и этот процент варьируется от 32% в JPMorgan (универсальный банк) и 37% в Goldman Sachs (инвестиционный банк с полным спектром услуг) до 64% в Moelis & Co. (консалтинговый бутик). Конечно же, такой отчетности никто не предоставляет, но можно предположить, что соотношение компенсаций в совсем мелких компаниях достигает 100%.
Частично компенсации снижаются потому, что появилось понимание разницы между ценностью банкира и ценностью его кресла. Кто может сказать, проводит ли банкир сделки на многие миллиарды долларов только потому, что у него есть особые навыки, или потому, что у него на визитке имеется название некоторого банка? Кто скажет, зарабатывает ли трейдер свои миллионы прибыли за счет своей уникальности или благодаря потоку заказов в банке? Кроме того, даже у младших банковских служащих есть определенная ценность. Насколько крупный банкир обязан своим успехом команде аналитиков и помощников, которые бесконечно трудились, работая на его славу, следили за выполнением платежей, строили финансовые модели и в целом обеспечивали то, чтобы сделка, заключенная их звездным начальником, в итоге прошла без сучка и задоринки? Но у банкира-«киоскера» нет аналитиков и помощников, а следовательно, их ценность в его бизнесе равна нулю. Можно сделать вполне обоснованный вывод о том, что для банков ценность аналитиков заключается не в их усердном труде, а в том, что рано или поздно один из них станет «звездным» CEO. Однако ушедших на повышение также нужно кем-то заменять, поэтому младшим клеркам «киоски» безработицей не грозят.
Но за что же мелкому банкиру платят его клиенты? Речь не идет о проверке благонадежности, финансовом моделировании, проверке справедливости или о чем-нибудь еще, что обычно делает армия банкиров. На самом деле клиенты платят ему за его мнение: доверенный советник, который может сказать вам, когда следует из последних сил пытаться добиться дорогой, но стоящей сделки, а когда следует отступить, в самом деле неоценим. И как же можно не любить киоски? Это ведь идеальная инвестиционная банковская деятельность - без громоздкого аппарата, претензий на научность и многочисленных «оснований» для комиссионных. Это просто человек в кабинете, который ясно говорит людям, как проводить сделки, зарабатывая на своих знаниях, честности и обаянии… и все остальное, как в старые добрые времена, не имеет значения.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба