14 октября 2014
Что будет с российской валютой, какие прогнозы заложены в шоковый сценарий развития экономики, и к каким минимальным ценам на нефть мы готовы? На эти вопросы в эксклюзивном интервью ответила председатель правления Центробанка Эльвира Набиуллина.
Эльвира Сахипзадовна, в первую очередь хочется узнать у Вас, какие оценки состояния мировой экономики звучали в Вашингтоне на ежегодной сессии МВФ и Всемирного банка?
Мировая экономика растет. Но растет пока невысокими темпами. На площадках обсуждения фиксируется, что темпы роста, к сожалению, пока остаются слабыми. К тому же рост, экономический рост, он очень неравномерно распределен по регионам. Одни страны растут быстрее, другие медленно. В еврозоне, например, мы видим, что очень низкие темпы экономического роста, и риски дифляции.
Также вызывает озабоченность снижения темпов экономического роста в странах с развивающимися рынками, которые долгое время были, именно они были локомотивом роста для мировой экономики. Поэтому риски есть. Многие усматривают риски в том числе связанные с нормализацией денежно-кредитной политики в США. И ожидается, что это будет иметь негативный эффект на страны с развивающимися рынками, с возможным увеличением оттока капитала, сильным давлением на национальные валюты. Кстати, Россия также относится к странам с развивающимися рынками, поэтому эти риски для нее также актуальны.
Как на фоне этих тенденций выглядит российская экономика?
Мы оцениваем темпы роста российской экономики на этот год 0,4%. На следующий год около 1%. Эти темпы роста ниже, чем среднемировые. И эти темпы роста конечно недостаточны для нас. Очень важно задействовать те внутренние источники роста, которые могут сделать так, чтобы экономика росла устойчиво на длительную перспективу. Потому что те факторы роста, которые действовали в предыдущие периоды, как постоянно растущие: экспорт, постоянно растущие цены на нефть, что было основой для экономического роста в период до кризиса 2008 года и затем быстрое восстановление цен на наши экспортные товары поддержало наш посткризисный рост.
Вторым фактором важным был большой рост потребительских расходов. Этот рост потребительских расходов происходил благодаря тому, что очень быстро росли и доходы населения и быстро росло кредитование, потребительское кредитование. Этот темп роста потребительского кредитования стал создавать некоторые риски чрезмерной задолженности. Сейчас происходит постепенное охлаждение этого рынка, поэтому будет достаточно умеренный рост и потребительского кредитования и потребительских расходов.
Ключевым фактором, который может повысить темпы экономического роста, являются инвестиции. Нам важно сделать все, для того, чтобы поддержать инвестиции в инфраструктуру и частные инвестиции. Для этого в стране должны быть длинные дешевые деньги. И мы должны как раз запустить этот механизм, наша экономика вполне в состоянии расти гораздо большими темпами, чем сейчас мы видим.
Для увеличения роста мировой экономики МВФ рекомендует многим странам увеличивать инвестиции в инфраструктуру. На Ваш взгляд, насколько необходимо это России, и входит ли Россия в число тех стран, которые должны увеличивать инвестиции в инфраструктуру, в том числе за счет государственных денег?
Безусловно, в России нужно увеличивать инвестиции в инфраструктуру. Но здесь очень важны приоритеты. Не просто инвестиции в инфраструктуру в любую, но именно в ту инфраструктуру, которая дает большую отдачу с точки зрения выпуска продукции, создания новых производств, удешевления транспортных расходов и так далее. Причем эти инвестиции могут быть и государственными, но могут быть и на принципе государственно-частного партнерства.
Это тот механизм, о котором мы много говорим, но пока он не в достаточной мере, может быть, работает. И такие инвестиционные проекты в инфраструктуру нам нужны. Кстати, Банк России еще летом принял решение о том, что будет финансировать банки по ставке ниже ключевой ставки под инвестиционные проекты, под такие крупные инвестиционные проекты, в том числе инфраструктурные проекты. Потому что это именно то, что нам сейчас необходимо.
Вы уже упомянули то, что укрепление доллара повлияло и может в дальнейшем влиять на валюты развивающихся стран. Россия не является исключением. Мы уже видели курс доллара и выше 40 рублей, евро также тестирует новые уровни 51 рубль за евро. Я не буду Вас спрашивать относительно дальнейшей динамики российской валюты, потому что это очень чувствительная тема. Но, скажите, пожалуйста, что намерен делать Центральный банк, и будет ли Банк России в дальнейшем поддерживать российскую валюту?
Действительно, сейчас динамика курса рубля, она определяется действием одновременно нескольких групп факторов, негативных факторов, которые оказывают давление на курс рубля. Но я бы хотела особо отметить, что все эти факторы, на наш взгляд, они носят временный характер. И их действие может измениться, и курс может пойти в совершенно другую сторону.
Какого рода факторы имеются в виду? Прежде всего, конечно, курс и сила национальной валюты определяется состоянием экономики. И мы уже говорили о том, что пока темпы роста экономики достаточно низкие, но у нас есть все возможности для того, чтобы темпы роста российской экономики были выше на базе структурных изменений, на базе создания условий для роста инвестиций. Это может повернуть и потоки капитала в другую сторону. У нас сейчас достаточно высокий объем оттока капитала. Это такой фундаментальный фактор, который, мы надеемся, изменит свое направление, и, соответственно, он будет влиять в другую сторону, нежели сейчас на курс национальной валюты.
Надо сказать, что уже произошедшее ослабление курса, оно влияет на наш торговый баланс, делает более привлекательным экспорт, у нас снижаются темпы роста импорта, это дает возможность для наших отечественных производителей заниматься таким естественным импортозамещением. Это увеличивает темпы экономического роста. И в конечном счете улучшение торгового баланса будет в положительную сторону влиять на курс.
Второй фактор, тот фактор, о котором мы говорили, это влияние денежно-кредитной политики, серьезное изменение денежно-кредитной политики Соединенных Штатов Америки, ожидание повышения процентных ставок, которое заставляет инвесторов переоценивать финансовые активы стран с развивающимися рынками. И такое ожидание изменения политики, конечно, давит на национальные валюты этих стран.
Тем не менее этот процесс тоже конечный. Будет происходить постепенная перегруппировка активов инвесторов, переосмысление инвестиционной политики. И третий фактор, он связан с обострением геополитических проблем, с тем, что многие наши банки, компании, им был ограничен доступ на внешние рынки, возможность рефинансировать долги. И банки, компании предъявляют больший спрос на валюту на внутреннем рынке. И этот фактор тоже сейчас существует.
На наш взгляд, в целом и банковская система и наши предприятия, у них достаточно ресурсов для того, чтобы с этой проблемой справиться, потому что валютные позиции и наших банков и компаний достаточно сбалансированы. У них есть и валютные активы. Компании, которые экспортируют свою продукцию, получают валютные доходы, дает возможность за счет собственных ресурсов выплачивать эти долги. Еще раз повторю, что эти факторы, которые давят на курс, есть. Они временные.
Что делает в этих условиях Центральный банк? Мы не можем повлиять на действия таких фундаментальных факторов. Мы сейчас в рамках установленных правил сглаживаем чрезмерные колебания. И в последние дни мы продали на рынки достаточное количество валюты для того, чтобы сдерживать такие чрезмерные колебания. При этом мы со следующего года меняем свой механизм участия на валютном рынке, но мы ни в коем случае не уходим с валютного рынка. Мы будем осуществлять интервенции и применять другие альтернативные инструменты, такие, как валютные свопы, валютные репо для того, чтобы не допускать рисков для финансовой стабильности. У нас для этого есть и соответствующие ресурсы и инструменты.
Останется ли свободным обмен денег? В ряде СМИ появилась информация о том, что в некоторых обменниках у небольших банков сейчас есть проблемы с валютной ликвидностью, и просто не хватает долларов.
Свобода обмена валюты останется, никаких ограничений регулятор вводить не собирается. И у банковской системы достаточно наличной валюты для того, чтобы удовлетворить любой спрос, и в том числе если этот спрос будет повышен.
То есть валюты всем хватит?
Валюты хватит, конечно.
Недавно в СМИ также появилась информация о том, что ЦБ будет вводить ограничения на движение капитала. Но затем это сообщение было опровергнуто и Центральным банком, и президентом России Владимиром Путиным. Но все равно, просто так такая информация не могла появиться. На Ваш взгляд, кто был в этом заинтересован, и будет ли ЦБ как-то расследовать эту ситуацию, ведь это, наверно, можно расценивать как манипулирование рынком, ведь курс доллара существенно вырос после этого сообщения?
Безусловно, мы будем расследовать эту ситуацию. Когда происходит вброс недостоверной информации, а потом резкий скачок цены на любой финансовый актив, для нас это основание для проведения расследований. Но эта ситуация отличается от многих других, когда происходят скачки на активы каких-то компаний и предприятий. Все-таки здесь затронуто большое количество игроков, они только держатели акций конкретной компании, Мы эту ситуацию, безусловно, рассмотрим в деталях.
Но еще раз хотела подтвердить, что слухи, которые появились в прессе, они абсолютно безосновательны, и мы не планируем, и не обсуждаем, и не собираемся вводить никаких ограничений движения капитала, потому что считаем это и неэффективным, подрывающим доверие инвесторов и экономических субъектов к финансовой системе, к экономической системе. Мы продолжаем финансовую, экономическую систему строить на принципах открытости и привлечения инвестиций, свободного движения капитала. И считаем, что это большой плюс и большой шаг вперед, который был сделан несколько лет назад, и конечно, от этого завоевания нельзя отказываться.
Политика ЦБ сейчас направлена на борьбу с инфляцией. И ЦБ борется с инфляцией, в том числе и за счет высоких ставок. На Ваш взгляд, что дальше будет со ставками, и намерен ли ЦБ снижать ставки и делать кредиты для промышленников более доступными?
Когда высокая инфляция ставки не будут низкими. Ну, представьте себе банк, который дает деньги в кредит ниже инфляции. Наверное, тяжело это представить, потому что получается, что при погашении этого кредита получит меньше денег, чем он дал заемщику. А банку нужно, соответственно, возвращать деньги по депозитам, и граждане тоже не хотят нести деньги в банк и терять на инфляции. Поэтому ставки для конечных заемщиков должны снижаться вместе с инфляцией. И поэтому мы проводим ту денежно-кредитную политику, которую проводим.
Наша задача снизить инфляцию для того, чтобы сделать доступными кредиты для экономики для того, чтобы они были длинными, для того, чтобы были низкие процентные ставки. Часто приводят в пример европейские страны, что там ставка конечному заемщику, она ниже, чем ставки в России. Допустим, в еврозоне это 3%, 3,5%. Но там и инфляция меньше одного процента. Для того, чтобы, сделать наши ставки доступными, мы прежде всего должны бороться с инфляцией. Это важнейший фактор и важнейший показатель самочувствия экономики - инфляция.
Я уже не говорю о том, как важно это для граждан. Это покупательная способность доходов граждан, их сбережений. И когда мы снизим инфляцию, граждане будут гораздо охотнее сберегать, потому что не будут бояться, что их сбережения будут съедены инфляцией, а рост этих сбережений дает ресурсы для экономики, для того, чтобы инвестировать. И задача банковской системы вот эти сбережения превратить в такой долгосрочный ресурс, который работал бы на экономику. Но без снижения инфляции это невозможно сделать.
А как ЦБ относится к переходу во внешнеторговых контрактах на рубли и юани? И как это может повлиять на динамику и спрос российской валюты?
ЦБ, безусловно, относится к этому положительно, к тому, что расчеты по внешнеторговым контрактам будут больше осуществляться в национальных валютах. Но во многом это зависит от самих предприятий, от банков. Но такие расчеты достаточно активно развиваются. Если, например, посмотреть на торговлю России с Китаем, доля расчетов в национальных валютах где-то около 5%, вроде бы не очень большая, но она постоянно растет, и мы видим, что даже на валютном рынке спрос на покупку-продажу юаней на рубли и рублей на юани тоже увеличивается.
По итогам восьми месяцев этого года рост таких сделок почти в четыре раза. А в сентябре оборот в два раза даже увеличился по сравнению с августом. Безусловно, наши компании хотят снизить риски, связанные и с движением доллара и осуществлять такие платежи, и Центральный банк к этому относится положительно. И мы ведем переговоры со многими нашими партнерами о том, чтобы создать и дополнительные возможности через соглашения о взаимном обмене валютами, о свопах, так называемых. При этом у нас и законодательство и организационная, технологическая структура готова для того, чтобы такие сделки развивались.
А валюты каких других стран, помимо рубля и юаня, также могут стать валютой контракта во внешнеторговых соглашениях российских предприятий?
Надо смотреть прежде всего на торговые обороты со странами, где у нас товарооборот достаточно высокий. Речь идет прежде всего об азиатских странах: Китай, Индия, Вьетнам. Мне кажется, можно обсуждать практически со всеми, кто в этом заинтересован.
ЦБ сейчас занимается созданием национальной платежной системы. Как продвигается этот вопрос?
Процесс этот продвигается по плану. У нас в течение летних месяцев шла большая работа по определению того, как развивать технологическую платформу, потому что были разные идеи, можно ли взять те наработки, которые уже есть у наших компаний, либо развивать собственную технологическую платформу. Работала группа экспертов, затем результаты обсуждались на комиссии, где были представители и министерств и Государственной Думы, и в результате анализа того, что у нас есть на рынке, тех разработок, которые есть, было принято решение, что все-таки оптимальным путем будем создание собственной технологической платформы.
Сейчас это решение реализуется, оно несколько этапное. На первом этапе мы собираемся создать единый операционно-клиринговый центр, который сможет осуществлять процессинг, обрабатывать все внутренние транзакции, в том числе с использованием международных платежных карт, и мы собираемся такой центр создать и начать подключать к нему участников рынка в первом квартале следующего года. Одновременно идет работа по созданию своего платежного инструмента, своей карты. Эта работа более сложная, она требует больше времени. И мы планируем ее завершить к концу следующего года. Так что эта работа идет. Одновременно обсуждаются и правила функционирования этой национальной платежной системы, взаимоотношения с банками.
Соединенные Штаты заявляли о том, что возможно для России будет введено ограничение на использование системы "Свифт", также и Европейский Союз об этом говорил. А есть ли в России альтернатива этой системе?
Ну, что такое Свифт? Свифт - это транспортная система, которая передает финансовые сообщения. Если говорить о передаче финансовых сообщений внутри России, то альтернатива Свифту есть. Это платежная система Центрального банка России. И мы буквально недавно проводили дополнительное тестирование этой системы, насколько она может в случае негативного развития сценария, в случае негативного развития событий осуществлять такую транспортировку финансовых сообщений.
Эта система прошла тестирование абсолютно нормально. Поэтому альтернатива для транспортировки, если так можно сказать, для передачи финансовых сообщений внутри России у нас создана. Но конечно есть вопросы по передаче трансграничных сообщений. Здесь есть вопросы. Тогда, видимо, придется переходить к досвифтовским технологиям, которые использовались, так называемы Телекс и так далее. Это не оптимальное решение, безусловно, не самое надежное. И нам бы не хотелось, чтобы этот сценарий был реализован, и мы вместе с партнерами в других странах также думаем о разных альтернативных возможностях.
Как Вы оцениваете состояние российского банковского сектора в целом? Когда мы с вами встречались здесь год назад, ЦБ практически еженедельно отзывал лицензии у российских банков. Сейчас несколько иная политика. С чем это связано? С тем, что рынок уже очищен от недобросовестных плательщиков либо с тем, что резервы АСВ уже сократились?
Политика Центрального банка не изменилась. Она заключается в то, что должно происходить оздоровление банковской системы. Наша банковская система должна быть устойчивой, хорошо капитализированной для того, чтобы граждане, бизнес доверяли ей свои сбережения, свои ресурсы. Мы прошли значительную часть пути, которая была связана с выводом с рынка тех банков, где произошла утрата активов, прежде всего по неэкономическим причинам, так называемым. Были хищения активов, вывод активов и так далее.
Мы продолжаем осуществлять мониторинг ситуации и работаем не только через отзыв лицензий. Это, как мы любим повторять, это верхушка айсберга, которая, наверное, самая заметная. Понятно, что это болезненная ситуация, но мы ведем работу с банками для того, чтобы они достаточно оперативно устраняли те нарушения, которые у них есть и создавали соответствующие резервы. Кстати, банки действительно активно формируют резервы на возможные потери по ссудам. Этот процесс идет, и мы очень активно следим за качеством активов. Когда идет замедление темпов экономического роста, возникают риски ухудшения качества активов для того, чтобы действительно банки создавали все страховки необходимые, создавали все резервы для того, чтобы деньги граждан и деньги вкладчиков, кредиторов были надежно защищены.
Что касается достаточности ресурсов АСВ? У АСВ достаточно ресурсов, они постоянно пополняются. Кроме того, у них есть страховка в виде возможности получить кредит у Центрального банка. Пока такой необходимости нет. В принципе, банковская система сейчас находится в достаточно устойчивом состоянии, она динамично развивается, и достаточность капитала больше 12%, и активы растут банковской системы, и кредиты нефинансовым организациям, кредиты экономике за первые, за 9 месяцев выросли на 17,3%. Это хороший темп роста, он выше, чем в прошлом году.
Безусловно, на этих показателях сказывается и то, что многие крупные заемщики, которые получали деньги за рубежом, они вернулись, если так можно сказать, в российскую банковскую систему. И наша банковская система справляется с тем, чтобы обеспечить этот растущий спрос на кредиты, на кредиты со стороны новых заемщиков, со стороны традиционных заемщиков. И мы исходим из того, что темпы роста кредитов будут достаточными для того, чтобы поддерживать экономический рост. Для этого банковской системе необходимо будет капитализироваться.
По нашим оценкам, в течение пяти лет банковской системе нужно будет удвоить свой капитал. И в основном это должны будут сделать собственники. Банковский бизнес является привлекательным для инвестиций. Рентабельность капиталов в банковской системе достаточно высокая, выше, чем во многих несырьевых секторах. Поэтому, я думаю, что будет абсолютно рыночная мотивация для того, чтобы капитализировать банки, наращивать кредиты.
Безусловно, банковской системе есть разные вызовы и связаны со структурой кредитования, с замедлением темпов потребительского кредитования, перестройкой этого бизнеса, с тем, что часть крупных банков потеряла доступ к внешним рынкам финансирования. Но, на наш взгляд, и я уже об этом говорила, и Центральный банк, если будет необходимость, готов предоставить рублевую ликвидность настолько, насколько будет расти спрос на кредиты. Поэтому это те вызовы, с которыми мы в состоянии справиться.
Вы упомянули, что в течение ближайших пяти лет российская банковская система может удвоить капитал, в том числе за счет собственников. А в случае с российскими государственными банками, кто будет докапитализировать банки? Это будет государство?
Я думаю, что этот вопрос должен обсуждаться, будет ли государство капитализировать банки, будет ли капитал привлекаться с рынков, это уже конкретный вопрос стратегии по отдельным банкам.
Беседу провела ведущая ТК "Россия-24" Наиля Аскер-заде.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба