2 июня 2015
Как предотвратить надвигающийся экономический хаос? Андрей Яковлев
Для этого понадобятся как минимум позитивная национальная идея, диалог ключевых элит и отказ от иллюзий либеральной демократии. Пока достижимым представляется лишь последнее
В нашей экономике все больше начинают проявляться специфические черты 1990-х годов. Речь не о макроэкономике и резервах – в сравнении с 1990-ми годами с формальной точки зрения ситуация сейчас на порядок лучше. Речь о неопределенности и о негативных ожиданиях в экономике. По этим критериям мы вернулись на 20 лет назад, причем при сопоставимом уровне неопределенности негативные ожидания сегодня, пожалуй, превышают уровень середины 1990-х годов.
Подчеркну, речь идет не о настроениях граждан, которые еще верят в скорый возврат стабильности 2000-х, а о ощущении экономических агентов, которые принимают решения об инвестициях и развитии бизнеса. А опыт многих стран показывает, что никакие резервы не могут переломить такие негативные ожидания.
По моему мнению, главный источник неопределенности и негативных ожиданий – это утраченное «видение будущего». Здесь возможна аналогия с концом советского периода, когда никто (включая американских «кремленологов») не ожидал масштабного кризиса и распада СССР. В стране не было никакой организованной оппозиции, и режим фактически рухнул благодаря действиям самой власти. Тем не менее, очень большую роль в этом сыграл тот факт, что уже к 1970-м годам советский проект исчерпал себя – но вместо него лидеры КПСС не смогли предложить никакого иного связного «видения будущего». В сочетании с некомпетентностью советского руководства в экономических вопросах (усугубившей развитие кризиса) это стало одной из причин краха СССР и последующего хаоса 1990-х.
В 2000-е путинская элита на фоне восстановления государства и благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры сформулировала и попыталась реализовать свой собственный «проект» – с построением в России кланового капитализма по образцу Южной Кореи 1960-1970-х годов. Кризис 2008-2009 годов показал, что в изменившихся за полвека реальностях глобального рынка и в стране таких масштабов и такой неоднородности, как Россия, эта модель не работает.
После кризиса правящая элита попыталась начать поиски новой модели. Одним из проявлений этих поисков стало возобновление диалога с бизнесом, меры по либерализации экономики, а также разработка Стратегии-2020. Но страшные события «арабской весны» и политические протесты 2011 года остановили этот процесс, заставив правящую элиту встать в «круговую оборону» от внешних и внутренних врагов с одновременным идеологическим «разворотом в прошлое».
Однако, такая «оборонительная» политика, опирающаяся скорее на эмоции, чем на прагматический анализ происходящего, не способна дать ответы на вопросы экономических агентов о перспективах страны и объективно толкает их к выводу активов из страны или уходу в тень. Иными словами, доминирующие сегодня негативные ожидания невозможно переломить без выработки убедительной для общества и для элит новой «модели будущего».
Какой будет новая модель – большой вопрос.
Для новейшей российской истории данный вызов не является уникальным. После кризиса 1998 года на выработку и согласование нового «видения будущего» у российской элиты ушло примерно 1,5 года. Сегодня на фоне деградации институтов политического и общественного диалога этот процесс может оказаться дольше.
Но если тогда практическая реализация новой модели совпала с периодом глобального экономического подъема, то в ближайшие годы мировая экономика явно будет переживать период нестабильности. Поэтому для России очень важно не проесть все резервы и не скатиться в хаос до того, когда элиты, наконец, смогут договориться о новой модели экономического и социального развития.
В какой логике может происходить сегодня выстраивание этого нового «видения будущего» – это большой вопрос. И ответить на него сейчас можно только частично, учитывая объективную реальность и отсекая заведомо нереализуемое.
К элементам объективной реальности относятся настроения «национального возрождения», широко представленные в самых разных общественных слоях и ставшие явными в контексте присоединения Крыма. Исторический опыт показывает, что такие общественные настроения можно использовать в интересах развития – как это происходило в Южной Корее, несмотря на все внутриполитические конфликты и как это сейчас происходит в Китае. Но одновременно они могут открыть путь к национальной катастрофе (как это произошло с Германией в 1930-е годы). Здесь важна позитивная «национальная идея» – которой не хватает в сегодняшних дискуссиях.
Нереализуемыми в наших современных условиях, на мой взгляд, являются идеи «либеральной демократии» – просто потому, что большая часть нынешнего российского общества не готова брать на себя ту ответственность за принимаемые решения, которая заложена в демократические механизмы.
Вместе с тем, любые новые модели и решения по движению к новому «образу будущего» могут быть реализованы только в случае, если они будут опираться на диалог между ключевыми группами в элите. Если в начале 2000-х основные правила игры вырабатывались федеральной бюрократией, олигархами и силовиками, то сейчас сохранение стабильности и преодоление кризиса возможно только при расширении доступа к выработке решений для новых групп – включая успешный средний бизнес, региональные элиты и руководителей организаций бюджетного сектора
Риск Николай Кащеев
Знаете, какой самый главный риск российской экономики, инвестиций в нее?
Это не недостаточная защищенность собственности. Это не проблемы с судопроизводством. Это даже не почти официальные визитеры с тайными целями, от визита которых сложно отказаться... Хотя и они тоже.
Это то, что завтра вашу собственность защитят почти так, как вы хотели, посулив гурий и лукума, а через год вдруг лишат какой-нибудь второстепенной защиты для тонуса, через полтора обложат нежданным дополнительным налогом, через два года полуконфискуют, через три спохватятся и опять защитят, через три с половиной дадут госгарантии, а через четыре обвинят вас в злоупотреблении ими же. И так дальше.
И ладно бы, если бы этот цикл просто повторялся: можно было бы просчитать интервалы. Но они ловко маневрируют...
Я не говорю, словно Рабинович, что-де так будет. Я даже и утрирую. Но если вспомнить все: судьбу «кооперативного движения», всякие разнообразные стимулы 1990-х, кульбиты денежно-кредитной политики за десятилетия, пенсионную реформу, и т.п., и т.п., то окажется, что едва ли не максимально последовательной была лишь программа ваучерной приватизации.
И для физика, источника долгосрочных сбережений, аналогичную картину мы уже рисовали. Видать, нужно импортировать Конфуция.
И да: если кто-то думает, что «потешный» закон о запрете абортов не влияет на экономику, он ОЧЕНЬ ошибается. Это – тоже часть климата. Особенно, когда идет дождь из жаб, то есть из подобных «потешных» законов. Наконец, это уже не смешно и даже не глупо. Хуже.
Открытый вопрос для многих семей Яков Миркин
Как сохранить активы семьи тогда, когда этого сделать нельзя?
Что ж, такое чудо случилось. При тотальной национализации. Чудо предусмотрительности.
Василий Поленов, известнейший художник (1844 – 1927), благодаря своей обширной общественной и благотворительной деятельности, обеспечил свою семью на 100 лет вперед, на три – пять поколений в будущем.
Всем известное «Поленово» – построенная им усадьба из многих домов и сооружений, в выбранном им месте на берегу Оки, на обширном участке земли в N га.
Когда в 1917 году жгли и грабили помещичьи усадьбы, Поленов собрал сход крестьян и просил их решения – остаться ему жить у себя дома или уехать. Усадьбу не тронули, семья осталась.
Дальше диктатура пролетариата. Основная идея – отдать все «им», чтобы сохранить активы и семью. Поленов заключил своеобразный «своп» – создал в усадьбе частный музей за право семьи жить в усадьбе. Получил охранную грамоту Луначарского (не подлежит национализации и конфискации). Обеспечил право семьи на управление музеем, то есть на жизнь у себя дома.
В сталинские времена, в тридцатые годы – второй «своп». Все имущество, все коллекции переданы в дар государству за подтверждение права семьи жить в усадьбе и руководить музеем, то есть жить у себя дома. Директорский пост должен был передаваться по наследству только членам семьи при сохранении бывшего личного имущества, коллекций, активов.
Конец 1930-х годов – момент наивысшего риска. Чудом не разграбили, не роздали по учреждениям, сын художника – директор музея – и его жена были репрессированы.
Освобождены в 1944 году в 100-летие Поленова. Семья и ее активы смогли выжить.
Эта нитка дотянулась до сегодняшнего дня.
В 2014 году директор музея – усадьбы «Поленово» – правнучка Поленова. Ей 39 лет. Способность удерживать контроль за активами семьи в далеком будущем.
Истинное чудо «правового и финансового инжиниринга». Сохранение в целостности того, что сохранить было нельзя.
Каждый из нас был бы счастлив сделать это для своей семьи – сохранение активов, надежный кусок хлеба, хотя бы на несколько поколений вперед.
Но «Поленово» – федеральная собственность.
Завершится ли этот круг, спустя 100 лет, реституцией?
Вернется ли имущество, нажитое личным трудом (имение было приобретено на средства от продажи картин), семье, ибо сделка конца 1930-х годов – передача всего имущества в дар государству – по всем признакам была вынужденной?
В Восточной Европе это, скорее всего, случилось бы. Усадьба стала бы частным музеем.
У нас – открытый вопрос для многих семей. Не обсуждается. По-прежнему многие семьи знают свою собственность, бывшую у них до 1917 года, хотя, может быть, уже не смогут доказать право собственности.
Тупик системы управления Андрей Нечаев
Я совершенно согласен с Германом Грефом, что нынешняя системы управления в России нацелена на процесс, а не на результат. Происходит имитация деятельности в стремлении угадать реальное желание руководства, которое само дает вниз противоречивые сигналы.
Активность системы управления проявляется в расцвете бумаготворчества и бурных, подчас даже конфликтных процессах согласования документов. При этом каждое ведомство пытается расширить сферу своего влияния, но никак не гарантирует конкретный результат.
Собственно, трудно ожидать иного при нынешней системе формирования управления в России. Если руководители любого уровня подбираются в первую очередь по принципу лояльности и готовности безусловно выполнить указание вышестоящего начальника, то не приходится рассчитывать на «прорывные» идеи и предложения снизу.
Любая реформа всегда несет определенные политические риски. Если критерием успешности власти является ее стабильность и сохранение текущего рейтинга популярности, то ради краткосрочного «успеха» теряется перспектива. Когда процесс принимает затяжной характер, псевдо стабильность превращается в застой.
Человечество давно изобрело лекарство против «бронзовения» власти. Это общественный контроль над ней, высшей формой которого являются выборы. Только сменяемость власти в результате выборов заставляет ее действовать решительно и работать на результат, видимый гражданам-избирателям.
Как шутят в Америке: первый срок президент работает на сохранение власти, а второй срок – на историю. У нас «первый срок» несколько затянулся.
Для этого понадобятся как минимум позитивная национальная идея, диалог ключевых элит и отказ от иллюзий либеральной демократии. Пока достижимым представляется лишь последнее
В нашей экономике все больше начинают проявляться специфические черты 1990-х годов. Речь не о макроэкономике и резервах – в сравнении с 1990-ми годами с формальной точки зрения ситуация сейчас на порядок лучше. Речь о неопределенности и о негативных ожиданиях в экономике. По этим критериям мы вернулись на 20 лет назад, причем при сопоставимом уровне неопределенности негативные ожидания сегодня, пожалуй, превышают уровень середины 1990-х годов.
Подчеркну, речь идет не о настроениях граждан, которые еще верят в скорый возврат стабильности 2000-х, а о ощущении экономических агентов, которые принимают решения об инвестициях и развитии бизнеса. А опыт многих стран показывает, что никакие резервы не могут переломить такие негативные ожидания.
По моему мнению, главный источник неопределенности и негативных ожиданий – это утраченное «видение будущего». Здесь возможна аналогия с концом советского периода, когда никто (включая американских «кремленологов») не ожидал масштабного кризиса и распада СССР. В стране не было никакой организованной оппозиции, и режим фактически рухнул благодаря действиям самой власти. Тем не менее, очень большую роль в этом сыграл тот факт, что уже к 1970-м годам советский проект исчерпал себя – но вместо него лидеры КПСС не смогли предложить никакого иного связного «видения будущего». В сочетании с некомпетентностью советского руководства в экономических вопросах (усугубившей развитие кризиса) это стало одной из причин краха СССР и последующего хаоса 1990-х.
В 2000-е путинская элита на фоне восстановления государства и благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры сформулировала и попыталась реализовать свой собственный «проект» – с построением в России кланового капитализма по образцу Южной Кореи 1960-1970-х годов. Кризис 2008-2009 годов показал, что в изменившихся за полвека реальностях глобального рынка и в стране таких масштабов и такой неоднородности, как Россия, эта модель не работает.
После кризиса правящая элита попыталась начать поиски новой модели. Одним из проявлений этих поисков стало возобновление диалога с бизнесом, меры по либерализации экономики, а также разработка Стратегии-2020. Но страшные события «арабской весны» и политические протесты 2011 года остановили этот процесс, заставив правящую элиту встать в «круговую оборону» от внешних и внутренних врагов с одновременным идеологическим «разворотом в прошлое».
Однако, такая «оборонительная» политика, опирающаяся скорее на эмоции, чем на прагматический анализ происходящего, не способна дать ответы на вопросы экономических агентов о перспективах страны и объективно толкает их к выводу активов из страны или уходу в тень. Иными словами, доминирующие сегодня негативные ожидания невозможно переломить без выработки убедительной для общества и для элит новой «модели будущего».
Какой будет новая модель – большой вопрос.
Для новейшей российской истории данный вызов не является уникальным. После кризиса 1998 года на выработку и согласование нового «видения будущего» у российской элиты ушло примерно 1,5 года. Сегодня на фоне деградации институтов политического и общественного диалога этот процесс может оказаться дольше.
Но если тогда практическая реализация новой модели совпала с периодом глобального экономического подъема, то в ближайшие годы мировая экономика явно будет переживать период нестабильности. Поэтому для России очень важно не проесть все резервы и не скатиться в хаос до того, когда элиты, наконец, смогут договориться о новой модели экономического и социального развития.
В какой логике может происходить сегодня выстраивание этого нового «видения будущего» – это большой вопрос. И ответить на него сейчас можно только частично, учитывая объективную реальность и отсекая заведомо нереализуемое.
К элементам объективной реальности относятся настроения «национального возрождения», широко представленные в самых разных общественных слоях и ставшие явными в контексте присоединения Крыма. Исторический опыт показывает, что такие общественные настроения можно использовать в интересах развития – как это происходило в Южной Корее, несмотря на все внутриполитические конфликты и как это сейчас происходит в Китае. Но одновременно они могут открыть путь к национальной катастрофе (как это произошло с Германией в 1930-е годы). Здесь важна позитивная «национальная идея» – которой не хватает в сегодняшних дискуссиях.
Нереализуемыми в наших современных условиях, на мой взгляд, являются идеи «либеральной демократии» – просто потому, что большая часть нынешнего российского общества не готова брать на себя ту ответственность за принимаемые решения, которая заложена в демократические механизмы.
Вместе с тем, любые новые модели и решения по движению к новому «образу будущего» могут быть реализованы только в случае, если они будут опираться на диалог между ключевыми группами в элите. Если в начале 2000-х основные правила игры вырабатывались федеральной бюрократией, олигархами и силовиками, то сейчас сохранение стабильности и преодоление кризиса возможно только при расширении доступа к выработке решений для новых групп – включая успешный средний бизнес, региональные элиты и руководителей организаций бюджетного сектора
Риск Николай Кащеев
Знаете, какой самый главный риск российской экономики, инвестиций в нее?
Это не недостаточная защищенность собственности. Это не проблемы с судопроизводством. Это даже не почти официальные визитеры с тайными целями, от визита которых сложно отказаться... Хотя и они тоже.
Это то, что завтра вашу собственность защитят почти так, как вы хотели, посулив гурий и лукума, а через год вдруг лишат какой-нибудь второстепенной защиты для тонуса, через полтора обложат нежданным дополнительным налогом, через два года полуконфискуют, через три спохватятся и опять защитят, через три с половиной дадут госгарантии, а через четыре обвинят вас в злоупотреблении ими же. И так дальше.
И ладно бы, если бы этот цикл просто повторялся: можно было бы просчитать интервалы. Но они ловко маневрируют...
Я не говорю, словно Рабинович, что-де так будет. Я даже и утрирую. Но если вспомнить все: судьбу «кооперативного движения», всякие разнообразные стимулы 1990-х, кульбиты денежно-кредитной политики за десятилетия, пенсионную реформу, и т.п., и т.п., то окажется, что едва ли не максимально последовательной была лишь программа ваучерной приватизации.
И для физика, источника долгосрочных сбережений, аналогичную картину мы уже рисовали. Видать, нужно импортировать Конфуция.
И да: если кто-то думает, что «потешный» закон о запрете абортов не влияет на экономику, он ОЧЕНЬ ошибается. Это – тоже часть климата. Особенно, когда идет дождь из жаб, то есть из подобных «потешных» законов. Наконец, это уже не смешно и даже не глупо. Хуже.
Открытый вопрос для многих семей Яков Миркин
Как сохранить активы семьи тогда, когда этого сделать нельзя?
Что ж, такое чудо случилось. При тотальной национализации. Чудо предусмотрительности.
Василий Поленов, известнейший художник (1844 – 1927), благодаря своей обширной общественной и благотворительной деятельности, обеспечил свою семью на 100 лет вперед, на три – пять поколений в будущем.
Всем известное «Поленово» – построенная им усадьба из многих домов и сооружений, в выбранном им месте на берегу Оки, на обширном участке земли в N га.
Когда в 1917 году жгли и грабили помещичьи усадьбы, Поленов собрал сход крестьян и просил их решения – остаться ему жить у себя дома или уехать. Усадьбу не тронули, семья осталась.
Дальше диктатура пролетариата. Основная идея – отдать все «им», чтобы сохранить активы и семью. Поленов заключил своеобразный «своп» – создал в усадьбе частный музей за право семьи жить в усадьбе. Получил охранную грамоту Луначарского (не подлежит национализации и конфискации). Обеспечил право семьи на управление музеем, то есть на жизнь у себя дома.
В сталинские времена, в тридцатые годы – второй «своп». Все имущество, все коллекции переданы в дар государству за подтверждение права семьи жить в усадьбе и руководить музеем, то есть жить у себя дома. Директорский пост должен был передаваться по наследству только членам семьи при сохранении бывшего личного имущества, коллекций, активов.
Конец 1930-х годов – момент наивысшего риска. Чудом не разграбили, не роздали по учреждениям, сын художника – директор музея – и его жена были репрессированы.
Освобождены в 1944 году в 100-летие Поленова. Семья и ее активы смогли выжить.
Эта нитка дотянулась до сегодняшнего дня.
В 2014 году директор музея – усадьбы «Поленово» – правнучка Поленова. Ей 39 лет. Способность удерживать контроль за активами семьи в далеком будущем.
Истинное чудо «правового и финансового инжиниринга». Сохранение в целостности того, что сохранить было нельзя.
Каждый из нас был бы счастлив сделать это для своей семьи – сохранение активов, надежный кусок хлеба, хотя бы на несколько поколений вперед.
Но «Поленово» – федеральная собственность.
Завершится ли этот круг, спустя 100 лет, реституцией?
Вернется ли имущество, нажитое личным трудом (имение было приобретено на средства от продажи картин), семье, ибо сделка конца 1930-х годов – передача всего имущества в дар государству – по всем признакам была вынужденной?
В Восточной Европе это, скорее всего, случилось бы. Усадьба стала бы частным музеем.
У нас – открытый вопрос для многих семей. Не обсуждается. По-прежнему многие семьи знают свою собственность, бывшую у них до 1917 года, хотя, может быть, уже не смогут доказать право собственности.
Тупик системы управления Андрей Нечаев
Я совершенно согласен с Германом Грефом, что нынешняя системы управления в России нацелена на процесс, а не на результат. Происходит имитация деятельности в стремлении угадать реальное желание руководства, которое само дает вниз противоречивые сигналы.
Активность системы управления проявляется в расцвете бумаготворчества и бурных, подчас даже конфликтных процессах согласования документов. При этом каждое ведомство пытается расширить сферу своего влияния, но никак не гарантирует конкретный результат.
Собственно, трудно ожидать иного при нынешней системе формирования управления в России. Если руководители любого уровня подбираются в первую очередь по принципу лояльности и готовности безусловно выполнить указание вышестоящего начальника, то не приходится рассчитывать на «прорывные» идеи и предложения снизу.
Любая реформа всегда несет определенные политические риски. Если критерием успешности власти является ее стабильность и сохранение текущего рейтинга популярности, то ради краткосрочного «успеха» теряется перспектива. Когда процесс принимает затяжной характер, псевдо стабильность превращается в застой.
Человечество давно изобрело лекарство против «бронзовения» власти. Это общественный контроль над ней, высшей формой которого являются выборы. Только сменяемость власти в результате выборов заставляет ее действовать решительно и работать на результат, видимый гражданам-избирателям.
Как шутят в Америке: первый срок президент работает на сохранение власти, а второй срок – на историю. У нас «первый срок» несколько затянулся.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба