16 июня 2015
Про технологический рывок - Максим Авербух
Насколько я вижу мир уже вошел в новый виток технологического рывка, но поскольку находится в его начале – когда новые технологии уже есть, но не внедрены – то мы этого не замечаем.
Россия в силу всем понятных причин – и в 2015 году «проклятые девяностые» виноваты в этом уже в минимальной степени – оказалась на обочине этого процесса.
Вопрос в том, что современная экономика позволяет – даже тем странам, которые не имеют собственной серьезной научной базы – воспользоваться плодами чужой технологической революции.
Привлекательный инвестиционный климат и налоговая система с гораздо более низкими ставками налогов (вплоть до отрицательных) стимулируют иностранные компании-разработчики размещать производство в стране, которая не участвовала в НИОКР.
Тем более, как в случае России, когда такая страна обладает многочисленным населением и является крупнейшим в мире экспортером природных ресурсов – то есть сама по себе является крупным рынком сбыта.
Но, увы – аннексия Крыма и война в Донбассе перекрыли для России этот путь.
Российским ответом на технологическую сингулярность стало наращивание веса религии в общественной и политической жизни страны.
К чему приводит подобная замена, мы можем видеть на примере исламского мира.
Надоело - Николай Кащеев
Экономика – это то, что делается людьми. Хорошими – в смысле дао – людьми делается хорошая экономика. Плохими – соответствующая.
И не сказать бы, что дикая ложь, жлобство, показная низкоуровневая дебильность и ненависть торжествуют. Неправильное слово. Потому что все, что у этих «муз» получилось – это захватить трибуну с микрофоном. И опять неверное слово: захватить... Им эту трибуну просто выдали. Захочет левый мизинец хозяев – отберут. Вспомните сон Татьяны из «Евгения Онегина» – там похоже.
Но, короче трибуна пока у них. «Мы банкуем», как они говорят с характерным лексическим и по смыслу убожеством. И они с выданной трибуны по-обезьяньи визжат, свириздят, гигочут, портят воздух хором и в розницу, на разные голоса. Гуляй, рванина! Был даже объявлен дополнительный набор в лжеобезьяны – условия неплохи. Премия за счет науки, образования и медицины. С индексацией тех негативных явлений, которые от их порчи воздуха происходят. Вот и визжат в корчах. Кто нелепее корчится, кто омерзительней вызвизгнет, кто представится самым злобным стегоцефалом – тому и банан. Не без эффекта. Уровень канализационного ила в обществе поднялся, заняв метку под самым люком.
Результат вполне предсказуем: о нем говорят хотя бы более-менее честные и/или здравомыслящие люди. Причем уже на всех этажах этажерки. Результат совершенно ожидаемый – и чем дальше, тем ожидаемей. Ведь ненависть – это признак полной импотенции. Бешеные бабуины – не те особи, с которыми разговаривают всерьез. А те, с кем не разговаривают, обречены на падение на дно и гниение.
Но спорить бесполезно: они не видят мир вокруг иначе, как через перископ ящика и вокзально-туалетного чтива про возрождение царства павианов и их будущее торжество над людьми, сплошные версии «Планеты обезьян». «Баба Ванга предрекла» – и оргазм. А учиться и работать, в том числе над собой – не, зачем. И так все знаем. Николая Гумилева, вон, самые продвинуты прочли, и харэ. А так все просто: Барак Обама же мешает. Он чмо. Надо тех, кто называет обезьян обезьянами, на Колыму или лучше четвертовать, как тут предлагали: на Колыму – шимпанзе помоложе, четвертовать – с седыми чреслами.
Они завоевали себе это право: разрушать страну? Нет, им дали такую возможность. Они сами даже на это неспособны – забраться на трибуну и протяжно выпустить оттуда скопившиеся газы. Я не слишком резок? Резок? А они – нет?
Наверно есть кто-то, кто думает, что экономика и цирк с бабуинами – это совершенно разные области жизни. Нет, друзья мои. Экономика – это отношения в обществе. Это то, что делается людьми. Хорошими людьми делается хорошая экономика. Плохими – соответствующая. Рента больше дурное качество списывать не будет – ее будет для этого слишком мало. Поэтому чем быстрее закроется шапито – тем больше хотя бы надежды у страны. Каждый день обезьяньего концерта отрывает по кусочку мяса от тела будущего. Каждый день принесения жертв глупому, провальному, вредному проекту, делающемуся отвратительными, низкими методами – это день, оторванный от будущего. Это преступление.
Мы – внутри истории. Вопрос – какой? - Яков Миркин
На глазах рождаются две версии – сильного и слабого, победителя и побежденного. Ложь против фактов, игра словами против объективного анализа, фальшь против честного признания того, что есть.
А что, собственно, есть?
Историей останется версия сильного.
Она будет тиражироваться в тысячах книг, и только вечно недоумевающие интеллигенты будут спрашивать себя: «А разве это так?»
Мы знаем только то, что сегодня происходит (или, по меньшей мере, начинается) прямое столкновение Запада и России в пределах ложно понятых ими интересов и ложно понятого ими образа друг друга.
Просто биология. Социальный дарвинизм. Столкновение племен за место проживания. Победителям нужны самки, детеныши, их скарб и имущество, но не нужны самцы.
Был такой народ евреи. На 22 июня 1941 года на Украине жили 2,5 млн. евреев.
Сегодня их осталось меньше 100 тысяч.
Был такой народ русские. В Латвии в 1989 году – 34% населения, 905 тыс. чел., в 2012 году – 27% населения, 556 тыс. чел.
На Украине в 1989 году – 22% населения, 11,4 млн. чел., в 2001 году – 17,3% населения, 8,3 млн. чел. (более поздних данных нет).
Будет еще меньше.
В Эстонии в 1989 году – 30,3% населения, 475 тыс. чел., в 2010 году – 25,6% населения, 342 тыс.чел.
В Литве в 1989 году – 9,4% населения, 344 тыс. чел., в 2011 году – 5,8% населения, 176,9 тыс. чел.
В Казахстане в 1989 году – 37,8% населения, 6,2 млн. чел., в 2013 году – 21,9% населения, 3,7 млн. чел.
В Чечено-Ингушской АССР русские составляли 23,1% населения (1989 год). Сегодня в Чечне – меньше 4% (2002 год).
Сегодня еврейские общины воссоздают, делают школы, музеи.
Но народа нет, и никогда не будет. Он ушел в другие места обитания.
Когда-нибудь через сто лет будут чтить память о русском народе, жившем на Донце и на Днепре?
Восстанавливать обычаи, посвящать ему музейные залы, изучать русский язык?
Но народа уже не будет. Он уйдет в другие места обитания.
Это и есть факт истории. В какой бы версии она ни существовала – исходя из права сильного.
Когда-то жизнь народов вместе. Потом разрушение этой семьи.
Десять наивных заповедей жизни народов друг с другом. Точно не Новый Завет.
Но я их придерживаюсь.
1. Не убий. Не нанеси раны. Не причини вреда
2. Не мешай
3. Не возносись
4. Не унижай
5. Не отчуждай от себя
6. Не сторонись
7. Не принижай
8. Храни, как зеницу ока
9. Понимай и принимай
10. Люби и перемешивайся
Последняя заповедь – она же первейшая и древнейшая.
Можно читать снизу – вверх.
Немедленно воплощая действием.
Ненавижу убывание народов.
Только прибытие.
Ненавижу музеи, остающиеся от народов.
Только жизнь.
Источник данных: переписи населения, статорганы
В чем разница между миллионером и триллионером - Марина Шпагина
Много лет спустя, Рэй Крок подробно рассказывал, как все получилось.
Ему было тогда 52 года. У него был артрит и диабет в начальной стадии, ему вырезали желчный пузырь и щитовидную железу, и даже его жена уже не верила, что он сможет чего-то добиться в жизни. Все его бизнесы прогорели, один за другим. Он был неудачником, как и его отец, не переживший банкротства своей компании во время Великой депрессии.
Крок не прославился как джазовый пианист: заведение, куда он попал, оказалось борделем, и он оттуда сбежал. Якобы солидная контора при Американской фондовой бирже, куда он устроился маркером, оказалась шарашкой с разводненным капиталом и обанкротилась. Он начал было делать успехи в продаже недвижимости, но очередной пузырь надулся и лопнул, похоронив все его достижения.
На шестом десятке лет он мотался по стране, зарабатывая продажей миксеров для взбивания молочных коктейлей и одноразовых бумажных стаканчиков. И оказалось, что Крок был гениальным продавцом. За 17 лет в этом бизнесе он сделал карьеру, и даже стал президентом собственной микрокомпании по продаже миксеров, выкупив долю у бывшего шефа за $68 тысяч.
Эти миксеры были неплохим товаром. Как сегодня сказали бы, инновационным. С них-то все и началось.
Клиент попросил у него «такой же миксер, как у братьев Макдональдов в Сан-Бернардино». Крок навел справки и удивился: в их заведении в заспанном городишке на краю калифорнийской пустыни, стояли аж восемь дорогущих миксеров (они стоили по $150), которые одновременно (!) могли взбалтывать 40 коктейлей. При первой же возможности Крок отправился понаблюдать работу заведения и поговорить с посетителями.
Обычная небогатая провинциальная публика. Не гурманы, не эстеты. Мелкие служащие, домохозяйки, водители грузовиков. Выяснилось, однако, что многие из них приезжают в заведение специально, потому что здесь вкусно, быстро и стерильно чисто.
Насчитав почти сотню клиентов в час, Крок отправился знакомиться с братьями: если они откроют сеть таких кафе, он сможет быстро увеличить поставки миксеров. Братья, к его удивлению, расширяться не собирались. Но согласились продать Кроку право на открытие ресторанов, работающих по тому же принципу. Крок улетел домой, а его мысли, как он потом вспоминал, «летели еще выше».
Партнеры не оценили его идею. Ни один банк не согласился дать кредит неудачнику. Чтобы собрать $15 тысяч на покупку лицензии у Макдональдов, Крок заложил свой дом.
Первый ресторан поначалу приносил только разочарования, и Крок не раз наведывался к братьям, вытаскивая из них рецепт фирменной картошки (а выяснилось, что хитрость в том, как ее хранили), порядок подготовки отбивных, особенность расстановки столиков и многое, многое другое. Отбив себе почки в бесконечных поездках, он научился готовить идеальные гамбургеры. И только потом начал продавать франшизы на открытие ресторанов – сразу с готовым опытом и готовым проектом.
Этот подход тоже, как сегодня сказали бы, был инновационным. Не только из-за франшизы. Крок не прятал секреты успешного бизнеса, он их, можно сказать, навязывал силой. Он вообще считал, что купить проще, чем украсть, и сильно удивился, когда его спросили, зачем он ввязался в историю с покупкой лицензии у Макдональдсов.
В 1961 году Крок выкупил у братьев все права на торговую марку McDonald’s. Братья получили $650 тысяч – колоссальную сумму по тем временам.
В 1976 году, на 22 год существования сети McDonald’s, ее общая прибыль впервые достигла миллиарда долларов. IBM, про которую говорят, что она росла бешеными темпами, удалось преодолеть этот рубеж только на 45-м году существования. Xerox потребовалось 63 года.
Рэй Крок умер в 1984 году. На момент смерти его состояние оценивалось в $500 млн., не уж так много, учитывая, что он сделал. А он сделал в Америке больше миллионеров, чем кто-либо до него.
Он написал об этой истории книгу, которую я всем советую прочесть, если вы вдруг еще этого не сделали. Это книга о том, как создается настоящий большой бизнес, а он создается именно вот так – своей шкурой, ногами и головой. И я никогда не поверю, что что-то подобное можно сделать, просто ухватив за пуговицу президента, пока тот идет к машине.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба