Я читаю совместное заявление одиннадцати глав центральных банков и понимаю: то, что должно успокаивать, на самом деле еще больше тревожит.
Кристин Лагард из Европейского центрального банка, Эндрю Бейли из Банка Англии, главы центробанков Канады, Австралии, Швейцарии, Швеции, Дании, Южной Кореи, Бразилии, ЮАР — плюс руководство Банка международных расчётов. Все они подписали официальное письмо в защиту Джерома Пауэлла и независимости Федеральной резервной системы. Guardian назвала это «беспрецедентным заявлением». New York Times — «относительно редким актом солидарности».
Вот что меня настораживает: центральные банки никогда не комментируют внутреннюю политику других стран. Это негласный принцип. Опубликованный комментарий подрывает ту самую независимость, которую эти институты призваны защищать. Когда Лагард хвалила Пауэлла летом прошлого года, зал аплодировал стоя — но это было на закрытом мероприятии для банкиров. Публичное коллективное заявление — совершенно иной уровень.
Глобальные банковские институты впервые публично заговорили не потому что им стало скучно, а потому что почувствовали реальную угрозу, которую нельзя игнорировать.
Контекст понятен: расследование Министерства юстиции против Пауэлла, срок полномочий которого истекает в мае, это очередная попытка политического давления для снижения ставок. Но для частного инвестора важнее не политика, а экономическая логика того, что происходит, когда центральный банк теряет независимость.
Турция — шикарный учебный пример. В 2019 году президент Эрдоган уволил главу центрального банка за отказ снижать ставки. За следующие два года он уволил ещё двоих. Инфляция, которая держалась на уровне 14% в 2017–2018 годах, выросла до 63% к 2022–2023 годам. Лира потеряла более 80% стоимости с 2020 года. Исследование, опубликованное в Economic Policy, показало: когда центральный банк перестаёт реагировать на инфляцию агрессивнее, чем она растёт, экономика теряет номинальный якорь. Цены и курс валюты становятся непредсказуемыми.
Аргентина демонстрирует ту же закономерность. Высокий формальный рейтинг независимости центрального банка не помешал президенту Кристине Киршнер уволить главу банка в 2010 году. Инфляция, уже превышавшая 20%, к концу десятилетия перевалила за 50%.
Экономист Каролина Гаррига из Университета Эссекса проанализировала 192 страны и пришла к выводу: страны, где независимость центральных банков снижалась, испытывали более высокую инфляцию и волатильность. Страны, укреплявшие независимость — как Хорватия или Марокко — демонстрировали большую стабильность. Карола Биндер из Техасского университета добавляет: политическое давление на центральные банки коррелирует не только с ростом инфляции, но и с её устойчивостью. Доверие, однажды подорванное, восстанавливается долго и дорого.
Что это означает практически? Я не знаю, чем закончится противостояние вокруг ФРС. Никто не знает. Но я понимаю асимметрию: если независимость сохранится, рынок продолжит функционировать в привычных рамках. Если нет — последствия могут быть значительными и долгосрочными.
Письмо одиннадцати ведущих центробанкиров — это не гарантия защиты Пауэлла. Это индикатор того, что люди, обычно избегающие публичных заявлений, сочли молчание более рискованным, чем публичные заявления. Когда хранители стабильности начинают защищать саму идею стабильности — значит, сама идея под вопросом.
Для системного инвестора здесь нет причин для каких-то немедленных действий. Диверсификация по валютам и юрисдикциям, которая имела смысл вчера, имеет смысл сегодня и будет иметь смысл завтра. Но здесь есть важное напоминание: институты, которые мы принимаем как данность, требуют постоянного подтверждения своей состоятельности. И когда это подтверждение приходит в форме беспрецедентного публичного письма — точно стоит обратить на это внимание.
Спокойствие — не в отсутствии угроз. А в понимании того, какие из них заслуживают внимания.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба