Какие возможности для инвестора будут на фондовом рынке США и Китая во II квартале 2026 г.? Что ждет рынок криптовалют? Аналитики БКС делятся взглядом на экономику стран и наиболее интересные сектора и активы.
Мы умеренно оптимистично смотрим на рынок акций США. Наш целевой уровень по индексу S&P 500 на конец 2026 г. — 7300 пунктов. После коррекции широкого рынка потенциал роста S&P 500 вырос с 5% до 13%. Тем не менее на горизонте 12 месяцев мы ожидаем повышенную волатильность и возможные периоды коррекции. Исходя из соотношения риска и доходности, наш взгляд на индекс несколько улучшился, сместившись с «Нейтрального» к границе между «Нейтральным» и «Позитивным».
Мы подтверждаем «Нейтральный» взгляд на гонконгский индекс Hang Seng. В базовом сценарии, предполагающем постепенную нормализацию цен на нефть, целевой уровень 27 500 пунктов, что подразумевает потенциал роста около 9%.
На криптовалютном рынке настроения остаются сдержанными: институциональный консенсус по-прежнему ожидает долгосрочного роста, но корректирует прогнозы вниз — до $126 тыс. для биткойна и до $2800 для эфириума на конец года.
Главное
• Динамика I квартала подтверждает базовый сценарий нашей стратегии: интересы рынка начинают расширяться за пределы крупнейших компаний и технологического сектора, а источники доходности смещаются в более широкий корпоративный сегмент и отрасли реальной экономики.
• Наш базовый сценарий предполагает умеренный рост рынка при повышенной волатильности, где ключевое значение имеет относительная, а не индексная доходность.
• В фокусе — компании с устойчивым спросом, предсказуемыми денежными потоками и адекватной оценкой вне зависимости от капитализации.
• Особую роль в 2026 г. играют инфраструктурные, индустриальные и нецикличные сектора с высокой устойчивостью и экономической значимостью.
• Геополитические факторы и рост цен на энергию усиливают спрос на защитные и базовые сегменты экономики. Волатильность и политический цикл рассматриваются как возможность для поэтапного формирования и перераспределения позиций.
• В Китае ситуация умеренно улучшается: статистика нормализуется, давление рынка недвижимости спадает.
• Восстановление прибыли бизнеса в КНР остается ключевым условием дальнейшего роста. При текущих мультипликаторах (P/E 11,5х) движение вверх будут ограничивать качество прибыли и динамика глобальной ликвидности.
• На криптовалютном рынке наблюдается консолидация без явно выраженного тренда. На фоне усилившейся геополитической неопределенности в начале марта притоки в спотовые криптовалютные биржевые фонды (ETF) начали постепенно восстанавливаться, однако настроения на рынке далеки от оптимизма.
• Медианный прогноз консенсуса по биткойну снизился с $140 тыс. до $126 тыс., по эфириуму — $3900 до $2800.
Предварительные итоги I квартала: базовый сценарий в силе
По итогам I квартала 2026 г. рынок акций США показал динамику, которая в значительной степени подтверждает базовые положения нашей стратегии, сформулированной в конце 2025 г.
Ключевая особенность текущего периода — расширение рынка за пределы узкого круга крупнейших компаний и технологического сектора. Это наглядно проявляется в динамике индексов: сегменты малой и средней капитализации, а также равновзвешенные индикаторы демонстрируют более устойчивые результаты по сравнению с классическим S&P 500, который остается под давлением, в том числе из-за высокой концентрации.
Такая структура доходности указывает на постепенный переход от узкого роста, обусловленного динамикой крупнейших технологических компаний, к более широкому участию корпоративного сектора. При этом расширение происходит прежде всего за счет отраслей реальной экономики и сегментов со стратегическим значением для американской экономики, корпоративного сектора, потребителей и государственного аппарата. Именно этот сценарий лежал в основе стратегии на 2026 г. — и на текущий момент он начинает реализовываться на практике.
Секторальная динамика также подтверждает выбранный фокус. С начала года положительную доходность демонстрируют преимущественно отрасли реальной экономики и базового спроса — промышленность, товары первой необходимости, коммунальные услуги, сырьевые сегменты, а также энергетика.
Отдельно стоит отметить энергетический сектор, который показал опережающую динамику. Однако после существенного роста с начала года его оценка стала менее привлекательной по сравнению с уровнями на момент публикации стратегии. В результате в краткосрочной перспективе этот сектор временно отходит на второй план, уступая место направлениям с более сбалансированным соотношением риска и доходности.
Оценочные показатели рынка при этом в целом остаются в рамках ожидаемой логики. Классический S&P 500 торгуется вблизи верхней границы диапазона одного стандартного отклонения, тогда как равновзвешенный индекс, а также сегменты средней и малой капитализации остаются ближе к своим медианным значениям или ниже. Это дополнительно подтверждает тезис о наличии более привлекательных возможностей за пределами крупнейших компаний.
В совокупности динамика I квартала служит фактическим подтверждением того, что наша стратегия остается актуальной: рынок постепенно становится шире, а источники доходности смещаются в сторону более диверсифицированных и фундаментально обоснованных сегментов.
На этом фоне мы умеренно оптимистично смотрим на рынок акций США: наш взгляд на индекс на 12 месяцев вперед улучшается, смещаясь с «Нейтрального» к границе между «Нейтральным» и «Позитивным». Коррекция широкого рынка привела к расширению потенциальной доходности: ожидаемый потенциал роста индекса S&P 500 увеличен с 5% до 13% при сохранении целевого уровня на конец 2026 г. на отметке 7300 пунктов.
При этом текущую коррекцию мы не рассматриваем как завершенную фазу волатильности. По мере приближения выборов в Конгресс США вероятны новые периоды турбулентности, которые могут сопровождаться дополнительными просадками рынка. Мы рассматриваем такие эпизоды как возможность для поэтапного наращивания позиций и более эффективного распределения капитала.
В этих условиях ключевыми остаются контроль рисков, диверсификация и фокус на компаниях с устойчивыми денежными потоками и сбалансированной оценкой.
Конфликт с Ираном: не шок, а подтверждение сценария
Отдельного внимания заслуживает влияние конфликта на Ближнем Востоке, который в начале 2026 г. стал одним из ключевых факторов новостного фона.
С точки зрения масштаба текущий конфликт существенно уступает ряду исторических примеров как по уровню вовлеченности, так и по экономическим последствиям для США. Это позволяет рассматривать его не как системный военный шок для американского рынка, а, скорее, как внешний макроэкономический фактор, воздействующий через инфляцию и цены на энергоносители.
По своей механике влияние текущей ситуации ближе к нефтяному шоку, однако в более мягкой форме. В отличие от прошлых десятилетий, экономика США сегодня менее зависима от импорта нефти. Более того, рост цен на энергоносители частично перераспределяет доход внутри страны в пользу энергетического сектора, снижая общий негативный эффект для экономики.
Ключевой канал воздействия на фондовый рынок проходит через потребителя. Рост цен на энергоносители транслируется в удорожание широкого спектра товаров и услуг, поскольку энергия является базовым элементом производственных и логистических цепочек. Это ограничивает покупательскую способность и смещает структуру потребления в сторону товаров и услуг первой необходимости.
В результате усиливаются те тенденции, которые уже были заложены в стратегии: спрос концентрируется в базовых и стратегически значимых сегментах, тогда как более чувствительные к циклу направления испытывают давление.
При этом влияние конфликта на рынок США в целом остается ограниченным и, вероятно, не таким сильным, как для большинства других регионов. Статус доллара как ключевой резервной валюты, системная роль американского рынка и высокая устойчивость экономики, как правило, усиливают спрос на долларовые активы в периоды глобальной неопределенности.
Таким образом, текущий геополитический фактор не меняет стратегический вектор, а в определенной степени подтверждает его. Он выступает не как источник новой парадигмы, а как катализатор уже обозначенных процессов.
Почему стратегия работает даже в условиях волатильности
Наблюдаемые в начале 2026 г. рыночные колебания также укладываются в рамки базового сценария. Вероятно, это не последний всплеск волатильности в этом году.
По мере приближения промежуточных выборов в США влияние политического фактора, вероятно, будет усиливаться. Исторически избирательные циклы сопровождаются повышенной турбулентностью рынков, и в текущем году этот эффект может оказаться даже более значимым, чем воздействие отдельных геополитических событий.
В этой среде ключевой принцип стратегии остается неизменным — постепенное формирование позиций в несколько этапов по мере реализации макроэкономических и корпоративных факторов, а также усиления волатильности. Такой подход позволяет не только управлять риском в рамках инвестиционной стратегии, но и использовать рыночные колебания как источник инвестиционных возможностей.
Сохраняет актуальность и структурная диверсификация: распределение капитала между секторами, компаниями разных размеров, отдельными идеями и сохранение ликвидной «подушки». В условиях неопределенности именно гибкость, возможность оперативного реагирования и перераспределения капитала становятся ключевыми факторами устойчивости портфеля.
Рынок США: контроль рисков, реальная экономика и доходность за пределами узкого рынка
Рынок акций США остается системообразующим элементом мировой финансовой системы. Однако динамика индекса все меньше отражает состояние широкого корпоративного сектора. Капитал чрезмерно сосредоточен в узком круге крупнейших игроков на фоне ИИ-бума. Такой тренд усиливает оценочные и поведенческие риски и снижает репрезентативность индекса S&P 500.
В таких условиях приоритет стратегии смещается. Сейчас важнее не следовать доминирующим рыночным нарративам, а сосредоточиться на контроле рисков и сохранении капитала, предъявляя более жесткие требования к источникам доходности. В фокусе — устойчивые бизнес-модели, сбалансированные оценки и структурная диверсификация.
Cтратегическая опора и структурный перекос
Рынок акций США остается системообразующим элементом мировой финансовой архитектуры — как в периоды роста, так и во время стресса. Статус доллара как основной резервной валюты и ключевого средства международных расчетов дает США уникальный уровень контроля над глобальными финансовыми потоками. А американской экономике в целом и фондовому рынку в частности — обеспечивает структурные конкурентные преимущества, не имеющие аналогов за пределами рынка США.
В сочетании с технологическим лидерством и ведущими позициями в стратегически важных отраслях это делает крайне маловероятным сценарий устойчивой стагнации американского рынка при одновременном росте остального мира.
По этой причине стратегически значимые американские активы сохраняют ключевую роль в структуре инвестиционных стратегий. Речь идет не столько о тактической привлекательности рынка США, сколько о его системной роли: именно через американский рынок транслируются ключевые глобальные тренды — технологические, финансовые и институциональные.
Динамика начала 2026 г., включая периоды повышенной волатильности и роста геополитической неопределенности, дополнительно подтверждает это: в условиях глобальной турбулентности интерес к долларовым активам остается устойчивым.
Ключевая структурная особенность текущего рынка — высокая концентрация капитала в узкой группе крупнейших компаний, прежде всего технологических и связанных с ИИ. Динамика индекса S&P 500 все в большей степени отражает движение нескольких имен, а не состояние широкого рынка акций США.
Это формирует разрыв между индексной доходностью и фундаментальным состоянием корпоративного сектора и ставит перед инвестором центральный вопрос стратегии: насколько устойчива текущая модель концентрации и как действовать в среде, где индекс перестает быть репрезентативным для рынка в целом?
Рост через сужение рынка: капитал в ловушке лидеров
Рост концентрации в S&P 500 напрямую связан с преобладанием ИИ-повестки. В последние годы она стала центральным инвестиционным нарративом, привлекающим капиталы и формирующим ожидания участников рынка. На долю 30 компаний, тесно связанных с развитием и инфраструктурой ИИ, сегодня приходится порядка 44% рыночной капитализации индекса, тогда как в момент запуска ChatGPT этот показатель составлял около 26%. Текущий уровень концентрации превышает исторические пики, включая эпоху Nifty Fifty, и отражает не только технологический прогресс, но и сдвиг инвестиционного фокуса в сторону ограниченного круга лидеров.
Nifty Fifty («отборная пятидесятка») — неформальное обозначение группы из примерно 50 крупнейших американских компаний конца 1960-х — начала 1970-х годов. В этот список входили Coca-Cola, IBM, Polaroid, McDonald's, Disney, PepsiCo, Xerox, Johnson & Johnson и другие. Рынок воспринимал эти компании как активы долгосрочного структурного владения независимо от оценки. Что привело к концентрации капитала и экстремально высоким мультипликаторам: P/E нередко превышал 50–60x. Макроэкономический сдвиг середины 1970-х годов — инфляция, нефтяные шоки и стагфляция — спровоцировал обвал высоко оцененных акций. Некоторые потеряли до 80–90% рыночной стоимости, и даже операционно устойчивые эмитенты на годы столкнулись с давлением на реальную доходность.
Такое смещение капитала приводит к тому, что S&P 500 все больше отдаляется от фундаментальной структуры экономики и широкого корпоративного сектора. При этом чувствительность индекса к пересмотру ожиданий для отдельных компаний и сегментов сильно возрастает. Высокие оценки лидеров ИИ и технологического сектора усиливают этот эффект. Получается асимметричный риск: потенциал дальнейшего роста индекса заметно ограничен фактором оценки, а вероятность резких коррекций при снижении уровня оптимизма возрастает. В результате агрегированные оценки S&P 500 все меньше отражают состояние бизнеса в США в целом.
Дополнительный фактор — экономическая сторона масштабирования инфраструктуры ИИ. По данным консалтинговой компании Bain & Company, к 2030 г. индустрии потребуется порядка $2 трлн дополнительной годовой выручки для устойчивого финансирования вычислительных мощностей и сопутствующей инфраструктуры. И даже при благоприятных сценариях между необходимыми и ожидаемыми доходами сохраняется потенциальный разрыв в $800 млрд. Такой дисбаланс подчеркивает, что текущую траекторию инвестиций в ИИ все больше будут оценивать с точки зрения их экономической отдачи, а не только технологического потенциала.
Это означает, что в среднесрочной перспективе рынок будет все чаще задаваться вопросом не только о технологическом потенциале ИИ, но и о сроках и масштабах его экономической отдачи. Рынок может быть прав в направлении развития технологии, но при этом ошибаться в скорости и глубине ее коммерциализации. И асимметрия рисков при текущих оценках будет расти.
В совокупности эти факторы делают концентрацию капитала не просто особенностью текущего рынка, а ключевым стратегическим риском, определяющим архитектуру инвестиционного подхода на 2026 г., требующим более избирательного отношения к оценкам и источникам рыночного роста.
Индекс S&P 500: структурные искажения и инвестиционные последствия
Высокая концентрация капитала напрямую отражается в расхождении между классическим индексом S&P 500 и его равновзвешенным аналогом. Исторически эти индексы демонстрировали высокую степень корреляции, однако начиная с 2023 г. разрыв между ними начал устойчиво расширяться, отражая перераспределение капитала в пользу узкого круга крупнейших компаний.
При мультипликаторе P/E 20,1x индекс S&P 500 торгуется примерно на 10% выше 10-летней медианы и на уровне верхней границы стандартного отклонения. Такая оценка ограничивает потенциал роста индекса и повышает его чувствительность к изменениям рыночных ожиданий в отношении крупнейших компаний.
В то же время равновзвешенный (EW) S&P 500 гораздо сбалансированнее. Его форвардный P/E находится вблизи 16,8x — что сопоставимо с исторической медианой и заметно ниже экстремальных значений. Различие в структуре индексов носит принципиальный характер: на пять крупнейших компаний в S&P 500 приходится около 27% веса, а на топ-10 — порядка 40%. Это максимальный уровень за всю историю индекса. В равновзвешенном S&P 500 такая концентрация отсутствует по определению.
Секторальный срез лишь сильнее подчеркивает различия. В S&P 500 доля секторов с повышенной волатильностью — информационных технологий, телекоммуникаций и циклического потребления — превышает 50%. В S&P 500 EW она составляет порядка 28%. Напротив, доля отраслей реальной экономики, имеющих стратегическое значение в 2026 г. в равновзвешенном индексе почти вдвое выше. К таким отраслям относятся промышленность, базовые материалы, энергетика, потребительский нецикличный сектор и коммунальные услуги.
В последние два года расхождение между этими индексами последовательно усиливается. Его причина — не только различия в фундаментальных характеристиках бизнес-моделей, но и перераспределении внимания и потоков капитала под влиянием ИИ-нарратива.
В базовом сценарии стратегии мы исходим из того, что по мере нормализации ожиданий этот разрыв будет сокращаться, а равновзвешенные и менее концентрированные инструменты обеспечат более устойчивую доходность при сопоставимых темпах роста.
Забытый сегмент с институциональным масштабом
Из-за концентрации капитала в крупнейших компаниях сегмент малой и средней капитализации оказался вне фокуса большинства инвесторов и торгуется с дисконтом к своим историческим уровням. Индексы S&P MidCap 400 и S&P SmallCap 600 находятся ниже своих медианных оценок. Это формирует потенциал для переоценки по мере расширения инвестиционного участия за пределами компаний с крупнейшей капитализацией.
Важно подчеркнуть, что в контексте США речь не идет о маргинальном или низколиквидном сегменте. Совокупная капитализация компаний, входящих в S&P MidCap 400, составляет порядка $2,7 трлн, а в S&P SmallCap 600 — около $1,3 трлн. Если рассматривать эти сегменты как отдельные рынки, S&P MidCap 400 входил бы в пятерку крупнейших фондовых рынков мира, а S&P SmallCap 600 — в десятку. Это институционально значимый класс активов, способный играть самостоятельную стратегическую роль.
Компании малой и средней капитализации, как правило, более чувствительны к экономическим циклам. Однако именно это делает их важным элементом диверсификации в условиях, когда рост крупнейших компаний все больше зависит от ожиданий, а не от расширения спроса. В стратегии на 2026 г. мы рассматриваем этот сегмент не как источник активного роста, а как структурный баланс к высокой концентрации и оценочным рискам мегакапитализации.
I квартал 2026 г. стал практическим подтверждением этого тезиса: сегменты средней и малой капитализации демонстрируют более устойчивую относительную динамику. При этом наибольшую устойчивость показывают компании, соответствующие критериям стратегии, — из стратегически значимых отраслей, со стабильным спросом, высокой операционной эффективностью и гибкими бизнес-моделями, что приобретает особую ценность в условиях неопределенности.
Контроль риска как основа стратегии
В условиях высокой концентрации рынка, повышенных премий в оценке и устойчиво высокого рыночного оптимизма ключевым приоритетом нашей стратегии на 2026 г. становится контроль рисков. Это предполагает отказ от следования доминирующим рыночным нарративам и смещение фокуса в сторону устойчивости бизнес-моделей, стабильности спроса и адекватности текущих оценок.
Инвестиционный принцип стратегии опирается на стилевой баланс с приоритетом стоимостного подхода. Целевое соотношение компаний стоимости к компаний роста составляет 70/30. При этом компании стоимости не отождествляются с крупной капитализацией или отдельными секторами.
Активы отбираются не по размеру компании, а исходя из прикладной ценности бизнеса — способности генерировать денежные потоки в существующей экономической среде. Принципиальная логика — «сначала практическая применимость, затем потенциал роста», а не наоборот.
В текущем цикле приоритет смещается в сторону финансовой эффективности бизнеса — как с точки зрения устойчивости экономики США, так и с позиции интересов инвесторов. Это делает менее релевантными стратегии, ориентированные преимущественно на ожидания будущего роста при отсутствии достаточной экономической отдачи сейчас. Ключевыми ориентирами при выборе акций становятся устойчивые рынки сбыта, диверсифицированная клиентская база, устойчивая рентабельность и ограниченная зависимость от государства. При условии, что оценка таких компаний находится вблизи справедливых уровней или ниже.
Ожидаемая повышенная волатильность рынка, в том числе на фоне политических факторов и выборов в Конгресс США, рассматривается в рамках стратегии не как угроза, а как источник инвестиционных возможностей. Соответственно, ликвидная подушка может играть ключевую роль, позволяя оперативно действовать в периоды рыночных коррекций и пересмотра ожиданий. В данном контексте денежные средства играют роль стратегического инструмента, обеспечивающего гибкость и опциональность в условиях нестабильной рыночной среды.
Реализация этого подхода уже находит отражение в текущей рыночной динамике: периоды повышенной волатильности начала 2026 г. создают возможности для более эффективного распределения капитала и подтверждают целесообразность сохранения ликвидной «подушки» как стратегического инструмента.
Доходность через устойчивость в условиях неопределенности
Ключевые критерии отбора секторов в стратегии на 2026 г. — устойчивость конечного спроса, предсказуемость денежных потоков и финансовая эффективность бизнеса в условиях повышенной макроэкономической, политической и регуляторной неопределенности при адекватной или заниженной рыночной оценке.
В фокусе стратегии компании, которые обеспечивают стратегически значимые и первостепенные потребности экономики — как на уровне государственного и квазигосударственного аппарата, так и на уровне частных потребителей и бизнеса. Речь идет о бизнесах, чьи продукты и услуги являются структурно необходимыми: обеспечивают безопасность, функционирование критической инфраструктуры, базовое потребление и устойчивость ключевых цепочек поставок. Компании, играющие такую роль в экономике, обладают повышенной устойчивостью к циклическим колебаниям, изменениям бюджетных приоритетов и регуляторной среды.
Особое значение приобретают бизнесы, связанные с инфраструктурой безопасности, авиационно-космическими и транспортными системами, энергетическими узлами и высокотехнологичными решениями, которые используются как для гражданских, так и для стратегических нужд. Устойчивость таких компаний поддерживают долгосрочные контракты, технологическая сложность и высокие барьеры для входа. Это способствует стабильности денежных потоков.
Не менее важны инфраструктурно-индустриальные игроки, задействованные в строительстве, модернизации и обслуживании ключевых экономических объектов и цепочек поставок. В фокусе находятся производители специализированного оборудования, инжиниринговые и сервисные компании, которые отвечают за работу энергетических, сырьевых и транспортных систем. Эти бизнесы выигрывают от нормализации инвестиционного цикла и сохраняют устойчивость за счет структурной необходимости своих услуг.
В потребительском сегменте мы делаем акцент на нецикличных направлениях базового спроса, преимущественно в бюджетных категориях и сегментах с оптимальным соотношением цены и качества. Из-за давления на реальные доходы потребители все чаще выбирают более доступные товары. В этих условиях преимущество получают компании с высокой операционной эффективностью и устойчивым объемом продаж.
Дополнительный фокус сохраняем на агропромышленном комплексе, пищевой промышленности и смежных технологических направлениях, которые обеспечивают внутренний и экспортный спрос. Это сектора с низкой эластичностью спроса и структурной значимостью для экономики.
Сценарно стратегия исходит из умеренной траектории развития рынка при сохранении повышенной волатильности. Базовый сценарий предполагает рост индекса S&P 500 к концу 2026 года до уровня порядка 7300 пунктов, что в значительной степени соответствует исторически характерному диапазону доходностей при текущих уровнях оценки. Исторический анализ взаимосвязи форвардного P/E и последующей динамики индекса показывает, что при стартовых значениях мультипликатора, сопоставимых с текущими, распределение будущих доходностей, как правило, смещается в сторону более сдержанных сценариев на уровне индекса в целом.
При этом подобная динамика индекса не исключает потенциала опережающей доходности на уровне отдельных компаний. Даже в условиях умеренного роста рынка часть эмитентов — как в составе S&P 500, так и за его пределами — способна демонстрировать доходность выше индекса за счёт устойчивости конечного спроса, предсказуемости денежных потоков, высокой операционной эффективности и конкурентоспособности бизнеса при адекватных уровнях рыночной оценки. Именно на выявлении таких компаний и формировании источников относительной доходности сосредоточен инвестиционный подход стратегии.
Негативный сценарий допускает временную коррекцию индекса до порядка 5500 пунктов. Такой сценарий, впрочем, возможен, на фоне обострения новостного фона, роста геополитической и политической неопределенности и, как следствие, снижения аппетита к риску, а не из-за системного ухудшения фундаментальных показателей. В этом случае мультипликатор P/E может сузиться к уровням порядка 18x, близким к 10-летней исторической медиане, что отражает рост требуемой рынком премии за риск и более осторожную оценку будущих денежных потоков. Коррекция индекса в пределах порядка 15-20% в случае её реализации представляется более вероятной в преддверии и/или в период выборов в Конгресс США, когда политический фактор традиционно усиливает волатильность рынка.
Оптимистичный сценарий предполагает рост индекса до уровня около 7800 пунктов при сохранении рыночного оптимизма и расширении мультипликаторов, прежде всего в сегментах с наиболее сильными и устойчивыми рыночными нарративами. В рамках данного сценария мультипликатор P/E может расшириться до уровней порядка 25x, а темпы роста корпоративной прибыли могут умеренно превысят текущие ожидания рынка, обеспечивая индексу дополнительный потенциал.
Таким образом, секторальная структура стратегии формируется на основе устойчивости спроса, системной значимости бизнеса, качества денежных потоков и оценки. Это позволяет сохранять потенциал доходности при контроле рисков в условиях высокой неопределенности.
Китай: выборочные возможности на фоне внешних рисков
Потенциал восстановления рынка акций Китая ограничен из-за ухудшения внешнего фона. Главным драйвером остается восстановление прибыли компаний: в последние месяцы прогнозы здесь ухудшаются. Рост цен на нефть и геополитическая напряженность усиливают риски давления на маржинальность бизнеса. Мы сохраняем «Нейтральный» взгляд на индекс Hang Seng c потенциалом роста 9%.
Макроэкономические предпосылки на 2026 г.
Власти КНР утвердили на 2026 г. целевой уровень роста ВВП: +4,5–5%. Также в стране решено удвоить ВВП на душу населения за 2021–2035 гг. Это предполагает снижение темпов роста с 5–6% в 2011–2025 гг. до 3% в 2035 г.
При Китай сохраняет фокус на инвестициях в высокотехнологические сектора (в том числе для снижения зависимости от нефти) и экспортно ориентированные производства. В 2025 г. диверсификация экспорта и внешних инвестиций доказала свою конкурентоспособность в условиях торговых ограничений. Увеличение инвестиций в недокапитализированные развивающиеся страны позволит сохранять сравнительно большую отдачу на капитал и, при прочих равных, более высокие темпы роста экономики (если не ВВП, то валовой национальный доход).
Из-за нефтяного шока физический объем доступных ресурсов ограничение, поэтому Китай должен сосредоточить рост на наиболее прибыльных отраслях. Вероятно смещение структуры роста от потребительского сектора к промышленности.
Народный банк Китая оставит ставку неизменной. Текущего уровня (3% по кредитам на год), чтобы остаться положительной даже в период быстрого роста цен. Поскольку основные факторы роста цен носят внешнеэкономический характер и не зависят от инструментов китайского центробанка, власти Поднебесной, скорее всего, будут сдерживать инфляцию не через жесткую ДКП, а с помощью неценового регулирования. Это запреты на экспорт, роспуск стратегических резервов сырья и административные меры.
Мы полагаем, что Китай продолжит политику интернационализации юаня. В 2022 г. Китай оплачивал в юанях 21% трансграничных операций по счету текущего баланса: 15–20% товаров и 25–30% услуг. В 2024 г. — 25%. В 2025 г. на переговорах с другими странами Китай требовал перезаключать торговые контракты в юанях. Мы ожидаем, что такая политика сохранится, и в 2026 г. доля платежей в юанях в китайской внешней торговле приблизится к 30%.
Умеренно негативная динамика с начала года
С начала года фондовый рынок КНР показывает умеренно негативную динамику. Гонконгский Hang Seng снизился на 1,7%, а шанхайский CSI 300 — на 2,5%. Основная причина — обострение геополитики на Ближнем Востоке и связанный с ней рост цен на нефть. Инвесторы все больше опасаются влияния нового витка напряженности на экономическую активность.
Усилил неопределенность и перенос встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина на середину мая. Рынок рассматривал саммит как потенциальный фактор стабилизации торговых и геополитических отношений. Отсрочка встречи усложняет понимание дальнейшей динамики диалога США и Китая и снижает вероятность быстрого смягчения внешнего фона.
В разрезе секторов позитивная динамика наблюдалась в нефтегазе, промышленности и коммунальных услугах, тогда как технологический сектор и сектор потребительских товаров выборочного спроса оказались под наибольшим давлением.
Сейчас мультипликатор Цена / прибыль (P/E) китайского рынка составляет около 11x, что на 10% выше среднего за 5 лет. При этом прогнозы прибыли продолжают ухудшаться. Если в начале года аналитики ожидали рост прибыли компаний в составе Hang Seng на 10% в 2026 г. и на 12% в 2027 г., то к концу марта ожидания были снижены до 6% на 2026 г. Основными причинами стали слабые прогнозы компаний в отчетности за IV квартал, а также риски замедления экономики на фоне роста цен на энергоносители.
При этом китайский рынок по-прежнему менее чувствителен к нефтяному шоку по сравнению с другими азиатскими экономиками, которые больше зависят от импорта энергоносителей. В частности, в Китае на импорт с Ближнего Востока приходится около 43% потребления нефти и порядка 8% потребления газа. Это ниже, чем у ряда азиатских экономик, более зависимых от СПГ.
Дополнительным фактором устойчивости выступает структура энергосистемы: Китай может практически полностью заместить газовую генерацию угольной, что снижает риск системного дефицита электроэнергии в случае затяжного сбоя поставок. Кроме того, Китай обладает значительным буфером в виде стратегических запасов нефти, которые оцениваются в 1,2–1,3 млрд барр. (75-85 дней потребления), а также активно диверсифицирует импорт, включая увеличение поставок российской нефти.
Однако ситуация развивается хуже, чем ожидалось: риски для энергетической инфраструктуры сохраняются, а цены на нефть, вероятно, останутся на повышенных уровнях дольше. В этих условиях даже для Китая (несмотря на меньшую чувствительность) последствия роста цен на энергоносители будут негативными. Он будет давить на маржинальность бизнеса, вызовет рост издержек и ослабит внутренний спрос.
Исторически в периоды нефтяных шоков индекс Hang Seng демонстрировал отрицательную динамику — в среднем снижение составляло около 8%. В отдельных эпизодах, таких как начало украинского конфликта в 2022 г., падение достигало 14%. С начала текущего конфликта на Ближнем Востоке индекс Hang Seng снизился на 5%.
В базовом сценарии мы закладываем постепенную нормализацию цен на нефть. В таком случае наша оценка по индексу Hang Seng составляет порядка 27 500 пунктов, что подразумевает потенциал роста около 9%.
В стрессовом сценарии оценка смещается в негативную зону и предполагает снижение индекса примерно на 10% за счет давления на прибыль компаний и ухудшения макрофона.
Потенциальные факторы роста потенциала:
- Снижение геополитической напряженности на Ближнем Востоке
- Прогресс в диалоге США-Китай (включая проведение отложенной встречи лидеров)
- Восстановление внутреннего спроса
- Улучшение ситуации на рынке недвижимости
- Усиление перетока капитала в развивающиеся рынки на фоне снижения ставки ФРС
- Дальнейшие инвестиции в ИИ-разработки.
Риски для нашего прогноза:
- Разочарования рынка прибылью из-за «хрупкого спроса»
- Дефляционное давление
- Дальнейшее ухудшение рынка недвижимости
- Усиление регулирования отдельных секторов
- Геополитика
Учитывая ограниченный потенциал рынка и сохраняющуюся неопределенность в макроэкономике, мы сохраняем выборочный подход, отдавая предпочтение отдельным сегментам и компаниям.
Фавориты аналитиков БКС среди покрываемых компаний, доступных по CFD
Бумаги с «Позитивным» взглядом:
• Netflix
• Royal Caribbean Cruises
• PayPal
• Boeing
• Salesforce
• Microsoft
• Qualcomm
• Advanced Micro Devices
• Roku
• XPeng
Бумаги с «Нейтральным» взглядом:
• NIO
• McDonald's
• Procter & Gamble
• Mastercard
Криптоинструменты:
• Биткойн
• Эфириум
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба