20 мая 2010 Архив
Спонтанная контрпродуктивная политика - это, кажется, то, что европейцы сейчас делают лучше всего, так что вряд ли кого-то сильно удивило то, что немцы подорвали собственное положение, сделав попытку запретить короткие продажи и кредитно-дефолтные свопы по суверенным облигациям.
Однако большая часть посрамления, выраженного по поводу это последнего акта очевидной глупости, кажется, было не по теме.
Практическое влияние запрета Германии, скорее всего, равно нулю, поскольку эти рынки зависят не только от еврозоны, но и от Лондона, Нью-Йорка и Гонконга. Более того, новые правила BaFin так пестрят исключениями, что это сводит на нет сами правила.
Финансовый регулятор Германии, возможно, не сильно разбирается в финансовых рынках, но его глава Йохан Санио, без сомнения, достаточно умен, чтобы понимать, что никакого практичного способа запретить короткие продажи нет. Даже если вам удастся заблокировать наиболее очевидный способ реализации коротких продаж, у трейдеров есть мириады альтернатив, которые позволят им достичь аналогичного результата.
Рынки работают по принципу водяной кровати. Зажмите их в одном месте, и игроки просто переместятся в другое. Так зачем же BaFin сделал это?
Сегодня идея создания европейского стабфонда будет обсуждаться преимущественно враждебно настроенным Бундесбанком, так что, как и новая европейская директива по хеджевым фондам, это просто кость, которую можно будет бросить озлобленной толпе; это вовсе не экономическое решение, а политическое.
Но какой бы ни была истинная цель, Ангела Меркель, канцлер Германии, делает то, что политики обычно делают, когда события разворачиваются не по их плану: они обвиняют спекулянтов и "убивают гонца".
Однако в отношении суверенного долга еврозоны рынки только отражают очевидное - некоторые страны, по сути, находятся на грани краха.
Нет ничего незаконного в том, что доходность 10-летних греческих суверенных облигаций составляет примерно 7,7%. В любом случае цена греческих облигаций выше, чем могла бы быть с учетом риска реструктуризации долга и последующей "стрижки" для кредиторов. Подобный исход, фактически, давно уже перестал быть риском и стал почти неизбежностью.
Однако вместо того, чтобы слушать, что говорят рынки, и в соответствии с этим проводить свою политику, европейские власти предпочитают закрыть уши и игнорировать все послания. Их позиция это "сначала убить всех канареек в угольной шахте", а затем беспокоится о том, что в шахте может быть угарный газ.
Европейцы считают хеджевые фонды особенно сильной угрозой для их способности сдерживать цены и доверие, утаивать информацию в условиях все более рискованных рынков суверенного долга.
На самом деле, хеджевые фонды должны быть последним из того, что беспокоит Ангелу Меркель в данный момент. Приняв это одностороннее решение, она умудрилась отвратить от себя своих самых верных союзников в борьбе с рынками, а также напугать инвесторов до такой степени, что это вызвало новую волну продаж. И Брюссель, и Париж резко осудили то, что Берлин не проконсультировался со своими партнерами по еврозоне перед принятием решения о запрете коротких продаж.
Естественно, что рынки пришли к очевидному выводу: для того, чтобы принять такое экстремальное и очевидно бесполезное решение, нужно, чтобы один или более крупнейших немецких банков списал слишком большое количество суверенных CDS. Опровержения никого не убедили.
Глупость этого запрета является довольно типичной реакцией Европы на кризис единой валюты, которая всегда характеризовалась фрагментарной дисфункциональной политикой. Обвиняйте спекулянтов, если хотите, но это не решит проблемы, состоящей в том, что некоторым странам еврозоны не следовала бы в нее вступать. Вернитесь назад на 30 лет, и станет ясно, что Греция, Ирландия, Португалия и большая часть Испании тогда имели больше общего с тем, что называлось развивающимися странами, чем с развитыми странами Северной Европы.
Евро стал для них очевидной возможностью быстро нагнать своих партнеров. Почти за одну ночь единая валюта вызвала повышение уровня жизни и цен этих стран до уровня Германии. А кто может переварить такое резкое развитие за столь короткий срок?
Очевидное процветание, которое евро принес этим регионам, было в основном иллюзией, основанной на нецелесообразной системе ставок и кредитоспособности Германии. Реальность состоит в том, что эти страны всегда на несколько лет отставали от Германии в вопросе ее кредитоспособности.
Вместо того, чтобы воспользоваться возможностями, которые давали им эти отклонения, Средиземноморский клуб промотал все, что смог заработать на немецких товарах и на неподдерживаемом буме рынка недвижимости. В итоге сейчас их ждут годы довольно болезненного падения.
Если бы у них был выбор, немцы выбросили бы эти страны из еврозоны, и тогда они смогли бы восстановиться путем девальвации, инфляции и дефолта, а не через дефляцию, как это было в 1930-х. Но когда положения Пакта о стабильности и росте так рьяно нарушались не только злоумышленниками на периферии, но самими Францией и Германией, слишком сложно создать законный прецедент для исключения.
Намного легче обвинить во всех проблемах хеджевые фонды Мейфейр и надеяться, что с помощью приличной дозы тевтонской дисциплины ситуация разрешится. Маловероятно.
А Васька слушает, да есть. Как всегда, европейские регуляторы борются и думают, что могут решить проблему, запретив короткие продажи. Как я уже говорил, какими бы сомнительными эти спекуляции не были, они, по крайней мере, основаны на экономических фундаментальных показателях.
Чего нельзя сказать о "высокоскоростной торговле" - последнее увлечение, охватившее рынки. Это казалось мне рыночным заблуждением, что и подтвердилось в начале этого месяца, когда Dow Jones по непонятным причинам снизился почти на 10% за одно торговую сессию.
Сначала это объяснили "неуклюжим пальцем", то есть чьей-либо ошибкой, однако позже данное объяснение отмели. Намного более вероятно, что это падение было вызвано и усилено алгоритмической торговлей, то есть быстрой запрограммированной продажей/покупкой. Средняя продолжительность подобной торговли всего лишь 11 секунд.
Это явно не то, для чего создавались фондовые рынки. Однако "высокоскоростная торговля" не просто бессмысленна. Корпорациям довольно опасно рассчитывать на подобные эфемерные источники капитала. Что происходит, когда ликвидность начинает снижаться? Возможно, мы видели некоего предвестника того, что может случиться, в трепете 6 мая. Регуляторы ошиблись, когда в качестве "канареек" выбрали суверенные облигации.
The Telegraph
Однако большая часть посрамления, выраженного по поводу это последнего акта очевидной глупости, кажется, было не по теме.
Практическое влияние запрета Германии, скорее всего, равно нулю, поскольку эти рынки зависят не только от еврозоны, но и от Лондона, Нью-Йорка и Гонконга. Более того, новые правила BaFin так пестрят исключениями, что это сводит на нет сами правила.
Финансовый регулятор Германии, возможно, не сильно разбирается в финансовых рынках, но его глава Йохан Санио, без сомнения, достаточно умен, чтобы понимать, что никакого практичного способа запретить короткие продажи нет. Даже если вам удастся заблокировать наиболее очевидный способ реализации коротких продаж, у трейдеров есть мириады альтернатив, которые позволят им достичь аналогичного результата.
Рынки работают по принципу водяной кровати. Зажмите их в одном месте, и игроки просто переместятся в другое. Так зачем же BaFin сделал это?
Сегодня идея создания европейского стабфонда будет обсуждаться преимущественно враждебно настроенным Бундесбанком, так что, как и новая европейская директива по хеджевым фондам, это просто кость, которую можно будет бросить озлобленной толпе; это вовсе не экономическое решение, а политическое.
Но какой бы ни была истинная цель, Ангела Меркель, канцлер Германии, делает то, что политики обычно делают, когда события разворачиваются не по их плану: они обвиняют спекулянтов и "убивают гонца".
Однако в отношении суверенного долга еврозоны рынки только отражают очевидное - некоторые страны, по сути, находятся на грани краха.
Нет ничего незаконного в том, что доходность 10-летних греческих суверенных облигаций составляет примерно 7,7%. В любом случае цена греческих облигаций выше, чем могла бы быть с учетом риска реструктуризации долга и последующей "стрижки" для кредиторов. Подобный исход, фактически, давно уже перестал быть риском и стал почти неизбежностью.
Однако вместо того, чтобы слушать, что говорят рынки, и в соответствии с этим проводить свою политику, европейские власти предпочитают закрыть уши и игнорировать все послания. Их позиция это "сначала убить всех канареек в угольной шахте", а затем беспокоится о том, что в шахте может быть угарный газ.
Европейцы считают хеджевые фонды особенно сильной угрозой для их способности сдерживать цены и доверие, утаивать информацию в условиях все более рискованных рынков суверенного долга.
На самом деле, хеджевые фонды должны быть последним из того, что беспокоит Ангелу Меркель в данный момент. Приняв это одностороннее решение, она умудрилась отвратить от себя своих самых верных союзников в борьбе с рынками, а также напугать инвесторов до такой степени, что это вызвало новую волну продаж. И Брюссель, и Париж резко осудили то, что Берлин не проконсультировался со своими партнерами по еврозоне перед принятием решения о запрете коротких продаж.
Естественно, что рынки пришли к очевидному выводу: для того, чтобы принять такое экстремальное и очевидно бесполезное решение, нужно, чтобы один или более крупнейших немецких банков списал слишком большое количество суверенных CDS. Опровержения никого не убедили.
Глупость этого запрета является довольно типичной реакцией Европы на кризис единой валюты, которая всегда характеризовалась фрагментарной дисфункциональной политикой. Обвиняйте спекулянтов, если хотите, но это не решит проблемы, состоящей в том, что некоторым странам еврозоны не следовала бы в нее вступать. Вернитесь назад на 30 лет, и станет ясно, что Греция, Ирландия, Португалия и большая часть Испании тогда имели больше общего с тем, что называлось развивающимися странами, чем с развитыми странами Северной Европы.
Евро стал для них очевидной возможностью быстро нагнать своих партнеров. Почти за одну ночь единая валюта вызвала повышение уровня жизни и цен этих стран до уровня Германии. А кто может переварить такое резкое развитие за столь короткий срок?
Очевидное процветание, которое евро принес этим регионам, было в основном иллюзией, основанной на нецелесообразной системе ставок и кредитоспособности Германии. Реальность состоит в том, что эти страны всегда на несколько лет отставали от Германии в вопросе ее кредитоспособности.
Вместо того, чтобы воспользоваться возможностями, которые давали им эти отклонения, Средиземноморский клуб промотал все, что смог заработать на немецких товарах и на неподдерживаемом буме рынка недвижимости. В итоге сейчас их ждут годы довольно болезненного падения.
Если бы у них был выбор, немцы выбросили бы эти страны из еврозоны, и тогда они смогли бы восстановиться путем девальвации, инфляции и дефолта, а не через дефляцию, как это было в 1930-х. Но когда положения Пакта о стабильности и росте так рьяно нарушались не только злоумышленниками на периферии, но самими Францией и Германией, слишком сложно создать законный прецедент для исключения.
Намного легче обвинить во всех проблемах хеджевые фонды Мейфейр и надеяться, что с помощью приличной дозы тевтонской дисциплины ситуация разрешится. Маловероятно.
А Васька слушает, да есть. Как всегда, европейские регуляторы борются и думают, что могут решить проблему, запретив короткие продажи. Как я уже говорил, какими бы сомнительными эти спекуляции не были, они, по крайней мере, основаны на экономических фундаментальных показателях.
Чего нельзя сказать о "высокоскоростной торговле" - последнее увлечение, охватившее рынки. Это казалось мне рыночным заблуждением, что и подтвердилось в начале этого месяца, когда Dow Jones по непонятным причинам снизился почти на 10% за одно торговую сессию.
Сначала это объяснили "неуклюжим пальцем", то есть чьей-либо ошибкой, однако позже данное объяснение отмели. Намного более вероятно, что это падение было вызвано и усилено алгоритмической торговлей, то есть быстрой запрограммированной продажей/покупкой. Средняя продолжительность подобной торговли всего лишь 11 секунд.
Это явно не то, для чего создавались фондовые рынки. Однако "высокоскоростная торговля" не просто бессмысленна. Корпорациям довольно опасно рассчитывать на подобные эфемерные источники капитала. Что происходит, когда ликвидность начинает снижаться? Возможно, мы видели некоего предвестника того, что может случиться, в трепете 6 мая. Регуляторы ошиблись, когда в качестве "канареек" выбрали суверенные облигации.
The Telegraph
/templates/new/dleimages/no_icon.gif Источник
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба