7 апреля 2014
Быстрее, выше, сильнее. Окна новых возможностей были открыты на стыке восьмидесятых и девяностых годов, когда пал «железный занавес» и была забыта «холодная война». Границы исчезли, национальные сети были разорваны, мир познал новую меру всех вещей.
«Конец истории», казалось, окончательно стал реальностью после распада СССР и зависимых от него государств. Везде, наконец, принципы либерализма, демократии и рыночной экономики получили существенную силу. Это были не надежды, а ожидания. Во многих местах мира стали проявляться дивиденды от этих изменений. В Европе были сокращены оборонные бюджеты; в то время как в странах ЕС в 1988 году на военные цели расходовалось 2,9% от ВВП, в 2012 году этот показатель уже равнялся 1,6%. В Германии и Швейцарии за этот период, например, расходы на военные цели сократились с 2,6% до 1,3% и с 1,7% до 0,8% соответственно (только Исландия, Молдова, Ирландия и Люксембург тратят в Европе на военные цели меньше, чем Швейцария). Выдвигались даже предложения (правда, отклоненные народом) упразднить в Швейцарии армию и отменить призыв в вооруженные силы. Почти семидесятилетняя относительно мирная эпоха, самая длинная в истории Европы, сделала безопасность и защиту прав человека основными принципами общественной жизни. Но почему бы расходы на национальную оборону и не вернуть?
Крым как прецедент
Крымский кризис отчетливо показал, как быстро меняется история и как мало нужно для того, чтобы разорвать старые политические и религиозные связи, радикализировать население и милитаризировать общество. Трагедия состоит в том, что спор между Россией и Украиной из-за Крыма не является единичным случаем. Скорее, это еще один сигнал о возвращении в Европу национализма: последний угрожает Европе гораздо сильнее, нежели проблемы с единой валютой или проблемы внутри валютного союза. Его проявления участились в разных точках Европы, независимо друг от друга и по разным причинам. Вакуум, образовавшийся в результате потери старых связей и еще не найденных путей для развития, создал условия, на которых национализм (или регионализм) нашел новую почву для процветания.
Национальными были и причины Крымского кризиса, где Путин, как это стало очевидным, провел демонстрацию российской мощи, а также наметил предпосылки к созданию многополярного мира с Россией в качестве серьезной мировой державы. Российская провокация может привести к вспышке национализма в Украине. К этому планомерно призывают и националисты в Венгрии и Румынии. Из локального пожара может быстро вспыхнуть общеевропейский пожар. Потому что даже на Западе сейчас националистические голоса раздаются все сильнее.
Для послевоенного поколения так называемый проект «Европа» был призывом к миру и против национализма, который привел континент к двум мировым войнам. Для детей глобализации Европа, в конце концов, переродилась в холодного бюрократического монстра. Национальные движения, однако, обещают тепло и безопасность своим современникам. Кризис еврозоны подливает бензина в костер национализма. Он повлиял на многие страны и укрепил стан «евроскептиков», вскормив целое поколение «антиевропейцев». Бедственное положение европейских экономик также не идет на пользу проекту «Европа»: раздражение из-за экономических проблем перерастает в недовольство всей концепцией европейского единства.
Даже в стране, не входящей в Евросоюз, Швейцарии, скептическое отношение к объединенной Европе стало питательной средой для изменения политики. Основная масса граждан, например, опасается массовой иммиграции и считает, что в будущем национальное регулирование должно превалировать над общеевропейскими свободами.
Экономическая турбулентность в последние годы также является важным фактором. Пока «Европа» обещала процветание, и это обещание для массы людей было заметно, европейский проект находил понимание. Теперь его сторонники в массовом порядке принимают сторону оппонентов; «Европа» теряет поддержку со стороны европейского населения.
Как окончание проекта «Европа» может изменить европейскую экономику? Драматически, потому что возвращение национализма означает возвращение к протекционизму. Во многом политический национализм близок к экономическому национализму: собственный производитель отодвигает на второй план иностранного производителя, внутренний рынок отодвигает внешний, отечественный рынок отодвигает мировой. Национализм определяет как политику, так и экономические действия.
Мир в Европе может пошатнуться
Если европейские скрепы разорвутся, что последует после этого? Насколько быстро из национального мышления может вырасти динамичный конфликт с непредсказуемыми последствиями, наглядно показал пример Украины. Культурные, религиозные и языковые границы снова стали играть значительную роль, даже в пределах отдельно взятой страны. Кроме этого, безусловно, в отличие от ситуации, наблюдавшейся сто лет назад, общество в Европе не является однородным. Причем разнообразие населения выросло не только вследствие миграции: оно также усугубляется большой разницей между молодыми и пожилыми людьми, квалифицированными и низкоквалифицированными работниками, а также теми, кто ориентирован на глобальную трудовую активность и на локальную.
Сможет ли из проекта «Европа» вырасти проект «Европа регионов»? Это весьма сомнительно. Скорее, это будет некий поворотный пункт. Растет опасность, что Европа в конечном итоге вернется к положению, в котором она была уже в течение очень продолжительного периода времени, - когда государства континента видели в соседях не компаньонов, а исключительно оппонентов.
«Конец истории», казалось, окончательно стал реальностью после распада СССР и зависимых от него государств. Везде, наконец, принципы либерализма, демократии и рыночной экономики получили существенную силу. Это были не надежды, а ожидания. Во многих местах мира стали проявляться дивиденды от этих изменений. В Европе были сокращены оборонные бюджеты; в то время как в странах ЕС в 1988 году на военные цели расходовалось 2,9% от ВВП, в 2012 году этот показатель уже равнялся 1,6%. В Германии и Швейцарии за этот период, например, расходы на военные цели сократились с 2,6% до 1,3% и с 1,7% до 0,8% соответственно (только Исландия, Молдова, Ирландия и Люксембург тратят в Европе на военные цели меньше, чем Швейцария). Выдвигались даже предложения (правда, отклоненные народом) упразднить в Швейцарии армию и отменить призыв в вооруженные силы. Почти семидесятилетняя относительно мирная эпоха, самая длинная в истории Европы, сделала безопасность и защиту прав человека основными принципами общественной жизни. Но почему бы расходы на национальную оборону и не вернуть?
Крым как прецедент
Крымский кризис отчетливо показал, как быстро меняется история и как мало нужно для того, чтобы разорвать старые политические и религиозные связи, радикализировать население и милитаризировать общество. Трагедия состоит в том, что спор между Россией и Украиной из-за Крыма не является единичным случаем. Скорее, это еще один сигнал о возвращении в Европу национализма: последний угрожает Европе гораздо сильнее, нежели проблемы с единой валютой или проблемы внутри валютного союза. Его проявления участились в разных точках Европы, независимо друг от друга и по разным причинам. Вакуум, образовавшийся в результате потери старых связей и еще не найденных путей для развития, создал условия, на которых национализм (или регионализм) нашел новую почву для процветания.
Национальными были и причины Крымского кризиса, где Путин, как это стало очевидным, провел демонстрацию российской мощи, а также наметил предпосылки к созданию многополярного мира с Россией в качестве серьезной мировой державы. Российская провокация может привести к вспышке национализма в Украине. К этому планомерно призывают и националисты в Венгрии и Румынии. Из локального пожара может быстро вспыхнуть общеевропейский пожар. Потому что даже на Западе сейчас националистические голоса раздаются все сильнее.
Для послевоенного поколения так называемый проект «Европа» был призывом к миру и против национализма, который привел континент к двум мировым войнам. Для детей глобализации Европа, в конце концов, переродилась в холодного бюрократического монстра. Национальные движения, однако, обещают тепло и безопасность своим современникам. Кризис еврозоны подливает бензина в костер национализма. Он повлиял на многие страны и укрепил стан «евроскептиков», вскормив целое поколение «антиевропейцев». Бедственное положение европейских экономик также не идет на пользу проекту «Европа»: раздражение из-за экономических проблем перерастает в недовольство всей концепцией европейского единства.
Даже в стране, не входящей в Евросоюз, Швейцарии, скептическое отношение к объединенной Европе стало питательной средой для изменения политики. Основная масса граждан, например, опасается массовой иммиграции и считает, что в будущем национальное регулирование должно превалировать над общеевропейскими свободами.
Экономическая турбулентность в последние годы также является важным фактором. Пока «Европа» обещала процветание, и это обещание для массы людей было заметно, европейский проект находил понимание. Теперь его сторонники в массовом порядке принимают сторону оппонентов; «Европа» теряет поддержку со стороны европейского населения.
Как окончание проекта «Европа» может изменить европейскую экономику? Драматически, потому что возвращение национализма означает возвращение к протекционизму. Во многом политический национализм близок к экономическому национализму: собственный производитель отодвигает на второй план иностранного производителя, внутренний рынок отодвигает внешний, отечественный рынок отодвигает мировой. Национализм определяет как политику, так и экономические действия.
Мир в Европе может пошатнуться
Если европейские скрепы разорвутся, что последует после этого? Насколько быстро из национального мышления может вырасти динамичный конфликт с непредсказуемыми последствиями, наглядно показал пример Украины. Культурные, религиозные и языковые границы снова стали играть значительную роль, даже в пределах отдельно взятой страны. Кроме этого, безусловно, в отличие от ситуации, наблюдавшейся сто лет назад, общество в Европе не является однородным. Причем разнообразие населения выросло не только вследствие миграции: оно также усугубляется большой разницей между молодыми и пожилыми людьми, квалифицированными и низкоквалифицированными работниками, а также теми, кто ориентирован на глобальную трудовую активность и на локальную.
Сможет ли из проекта «Европа» вырасти проект «Европа регионов»? Это весьма сомнительно. Скорее, это будет некий поворотный пункт. Растет опасность, что Европа в конечном итоге вернется к положению, в котором она была уже в течение очень продолжительного периода времени, - когда государства континента видели в соседях не компаньонов, а исключительно оппонентов.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба