Длительные экономические проблемы, как правило, порождают собственную терминологию. Как пишет Bloomberg, США после кризиса 2008 года столкнулись с низким экономическим ростом и инфляцией ниже целевого уровня. Для описания ситуации часто использовали фразу «долгосрочная стагнация». Экономические проблемы Японии привели к появлению «дефляционного мышления».
В настоящее время китайские правительство, экономисты и инвесторы обеспокоены «инволюцией». Этот термин может быть незнаком даже тем, кто изучал экономику в университете. Он описывает разрушительную конкуренцию и снова всплыл в последние дни, когда компания BYD, крупнейший производитель электромобилей в Китае, спровоцировала «новый виток ценовой войны».
По словам представителей Национальной ассоциации автомобильной промышленности Китая, неконтролируемая ценовая война между компаниями - классический пример «инволюционной» конкуренции». Китайских чиновников настолько взволновала проблема, что на прошлой неделе три ведомства вызвали на ковёр топ-менеджеров BYD и других крупных производителей электромобилей. Чиновники опасаются, что слишком низкие цены сократят прибыль компаний и негативно скажутся на инвестициях в исследования и разработки, поставят под угрозу качество электромобилей и ограничат возможности предоставления услуг, например, гарантии.
Буквально китайский термин «нейцзюань» означает «сворачивание внутрь». Он описывает нарастающую конкуренцию, в которой нет реального прогресса. Основная проблема заключается в избыточных производственных мощностях: из-за недостаточного спроса компании снижают цены, чтобы вытеснить конкурентов. Агрессивная конкуренция усугубляет дефляционные риски в Китае и требует переосмысления политики в Пекине.
«Инволюция» - это явление, отличное от длительной стагнации в Америке или дефляционного мышления в Японии в допандемийную эпоху. Эти термины выражали смирение с новой нормой, при которой рост слишком слаб и цены не растут. Инволюция, напротив, предполагает активность.
В 1960-х годах термин «сельскохозяйственная инволюция» ввел Клиффорд Гирц, антрополог из Принстонского университета. Герц описал, как с конца 1800-х годов на индонезийском острове Ява росло сельское хозяйство, но только в расчёте на гектар, а не на отдельного фермера. Население Явы росло, а вместе с ним увеличивался и урожай риса. Но для общества в целом это не приносило реального улучшения. Ученый описал этот процесс как «топтание на месте».
Как отмечает Эрик Чжу из Bloomberg Economics, в сегодняшнем Китае популярность этого термина отражает массовое недовольство давно существующей деловой культурой, которая поощряет работников посвящать себя компании, жертвуя личными/семейными интересами. У работников возникает ощущение, что все их усилия напрасны.
Китайское правительство знает об этой проблеме. С конца прошлого года политики и официальные СМИ в Китае создают атмосферу общественного мнения, которое выступает против «инволюции» или чрезмерной конкуренции за ограниченные ресурсы или возможности.
Однако существуют серьёзные структурные проблемы. Руководство Коммунистической партии долгое время отдавало приоритет производству и инвестициям, а не созданию системы социальной защиты или установлению конкретных целей для потребительских расходов или сектора услуг в экономике.
Даже налоговая система в Китае ориентирована на стимулирование производства. В ней преобладает косвенный налог, а не налог на доходы. Налог на добавленную стоимость стимулирует расширение мощностей, поскольку местные органы власти могут взимать НДС до тех пор, пока ведётся производство.
Однако для страны такой подход может иметь негативные последствия. Когда каждая провинция пытается увеличить объёмы производства, это приводит к снижению цен и подрывает прибыль. Экспорт, конечно, помогает задействовать большую часть китайских производственных мощностей. Однако сейчас с ним возникли проблемы из-за тарифов Дональда Трампа и аналогичных мер, хотя и менее жестких, со стороны других государств.
Ещё до возвращения Трампа в Белый дом китайский лидер Си Цзиньпин и его помощники рекламировали развитие рынков внутри страны, а не за рубежом. Они нацеливались на разворот в сторону внутреннего спроса при сохранении открытости для международной торговли. Был принят ряд мер, направленных на стимулирование потребления. Например, программа обмена, которая выдает семьям субсидии при переходе с устаревших товаров на новые.
Однако, как написали аналитики JPMorgan Chase, на долю Китая приходится от 17% до 18% мирового ВВП, и потребление в стране соответствует этому показателю.
Как отмечают эксперты, недостаток заключается в расходах на услуги. По их мнению, переход от модели роста, основанной на инвестициях, к модели роста, основанной на потреблении, должен сопровождаться изменением роли правительства с ориентированной на рост на ориентированную на общественные услуги.
Однако вместо переориентации китайские политики поощряют инвестиции в новые производственные мощности, например, на рынке электромобилей. Одновременно они заставляют отрасли с избыточными производственными мощностями соблюдать ограничения и воздерживаться от чрезмерной конкуренции. На прошлой неделе речь шла об электромобилях. Осенью 2024 года сталелитейщики обещали соблюдать «самодисциплину».
Однако соблюдать эти ограничения непросто в условиях тарифов, которые препятствуют торговле, и низкого внутреннего спроса, усиливающего конкуренцию. По словам экспертов, опасность заключается в том, что китайская экономика все глубже погружается в дефляцию.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба