Иранский кризис увеличил спрос на уголь, но ударил по прибыли производителей в США

Американские производители угля готовились нарастить экспорт. Однако рост производственных и транспортных расходов сильно урезал их возможности конвертировать геополитический шок в увеличение физических объемов поставок

Спрос на твердое топливо в Европе и Азии резко вырос из-за блокады Ормузского пролива. Энергокомпании региона вынужденно наращивают загрузку угольных ТЭС, создавая возможности для производителей угля.

Дизель съедает маржинальность экспорта

Угольщики США рассматривают текущий кризис как шанс нарастить продажи и закрепиться на международных рынках. Но дорожающее топливо делает логистику более дорогой и сводит их усилия на нет.

«Это вызывает разочарование, — констатирует Джимми Брок, генеральный директор Core Natural Resources и заместитель председателя недавно реформированного Национального угольного совета при президенте Дональде Трампе. — Дизельное топливо занимает колоссальную долю в структуре наших затрат, а из-за кризиса цены на него продолжают расти».

Отрасль критически зависит от дизельной техники: тяжелых карьерных самосвалов, грузовиков, локомотивов и барж, которые доставляют сырье от разрезов к внутренним потребителям и в экспортные порты. По оценкам аналитиков Bank of America, расходы на дизель формируют до 25% себестоимости добычи открытым способом и около 12% — при шахтной добыче.

Цифры подтверждают масштаб проблемы:

• По данным Управления энергетической информации США (EIA), с начала войны стоимость дизельного топлива для грузового транспорта взлетела на **48%**.
• Оценки агентства Argus показывают, что тарифы на железнодорожные перевозки угля из ключевых промышленных кластеров Аппалачей и Питтсбурга к экспортным хабам на Восточном побережье в мае вырастут более чем на 4%.
• Внутренняя логистика на рынки Флориды и Теннесси уже подорожала на 8%.
• Стоимость морского фрахта из Северной Америки в Китай, по данным Bank of America, подскочила на 55%.

Фактор Трампа и попытка отыграть потери

Поддержка угольной промышленности и стимулирование экспорта стали одним из ключевых столпов политики администрации Дональда Трампа. В апреле президент подписал указ, призванный «возродить прекрасный, экологически чистый американский уголь», а также «стимулировать и выявлять новые экспортные возможности» для сектора.

Эта поддержка особенно важна после болезненного удара, который отрасль получила из-за торговой конфронтации с Пекином: в 2025 году экспорт американского угля рухнул на 18% из-за заградительных пошлин, введенных КНР в ответ на тарифную политику Вашингтона.

Иранский кризис мог бы стать для индустрии идеальной возможностью восстановить утраченные позиции. Джимми Брок прогнозирует, что в этом году экспорт его компании вырастет на 10%. Он отмечает приток заказов не только от традиционных импортеров вроде Индии и Китая, но и от «неожиданных рынков», включая Индонезию и Вьетнам.

Несмотря на рост спроса, американские производители проигрывают конкурентам в логистике.

«Тот, кто добывает уголь в Австралии, может доставить его на азиатские рынки быстрее и дешевле, чем мы», — признает Брок.

Кризис уже сыграл на руку тем американским корпорациям, которые диверсифицировали свои активы за рубежом. Яркий пример — Peabody Energy, поставляющая уголь в Азию со своих австралийских разрезов. Главный исполнительный директор компании Джим Греч заявил, что Peabody фиксирует «более высокий спрос и рост цен» на свой экспорт «на фоне дефицита и взлетевших котировок» сжиженного природного газа (СПГ) в Азиатском регионе.

С начала конфликта фьючерсы на уголь в Ньюкасле (Newcastle coal) — ключевой бенчмарк для австралийского топлива, поставляемого в Азию, — прибавили в цене **22%**. Однако аналитики сомневаются, что глобальный шок радикально поможет Peabody в ее продолжающихся уже десятилетие попытках реанимировать именно американский экспортный бизнес.

Предложение не поспевает за спросом

Хотя внутренние цены в США выросли, этого импульса недостаточно для кратного увеличения добычи. Компании связаны жесткими долгосрочными контрактами на внутреннем рынке, и у них практически нет свободных объемов для оперативной переброски за рубеж.

«Мы наблюдаем перетягивание каната между внутренним потреблением угля и экспортом, — объясняет Тони Кнутсон, руководитель направления исследований рынка энергетического угля в консалтинговой компании Wood Mackenzie. — Невозможно по щелчку пальцев переписать планы горных работ, нанять дополнительные бригады или увеличить количество машино-часов техники для наращивания добычи. Это не делается в одночасье».

Перспективы американских экспортеров могут вновь потускнеть, если Ормузский пролив будет разблокирован, а цены на природный газ пойдут вниз. Аналитик по углю Энди Блюменфельд из McCloskey by OPIS напоминает о недавнем прецеденте: после объявления двухнедельного прекращения огня в начале этого месяца цены на газ и уголь в Европе быстро снизились.

В среднесрочной перспективе кризис способен структурно поддержать спрос на американский уголь. Неопределенность в треугольнике «США — Иран — Израиль» заставляет правительства и энергокомпании по всему миру переоценивать риски критической зависимости от «ненадежных поставок нефти и газа».

«Базовый сценарий остается в силе до тех пор, пока Ормузский пролив закрыт, — резюмирует Блюменфельд. — Война остро обнажила риски зависимости от поставок из Персидского залива, и это осознание, скорее всего, будет иметь долгосрочный эффект для рынка».