Наследники получают всё. Как выживает семейный бизнес?

Семейные бизнесы составляют почти четверть крупных компаний, акции которых котируются на биржах разных стран
В ближайшие десятилетия многие семейные компании перейдут к наследникам. Однако далеко не все готовы к передаче власти
Массовая передача власти в семейных компаниях может стать проблемой для мирового бизнеса при неправильном подходе

Бизнес-династии стали одной из любимых тем Голливуда. Об этом говорит популярность сериалов о враждующих наследниках, таких как «Наследники», «Модный дом» или обновленный хит 80-х «Династия». Как пишет The Economist, руководители телекомпаний обратили внимание на то, о чем часто забывает корпоративный мир: семейные компании - одна из главных составляющих капитализма.

По данным консалтинговой компании McKinsey, на их долю приходится около двух третей всех предприятий в мире. И они генерируют аналогичную долю ВВП. Большинство семейных бизнесов небольшие, но не все. Некоторые крупнейшие мировые компании по-прежнему контролируют члены основавших их семей.

Согласно оценке The Economist, к семейным компаниям относятся те, в которых члены семьи владеют не менее 20% акций, и которые пережили хотя бы одну передачу власти от одного поколения к другому. Они составляют почти четверть крупных компаний, чьи акции котируются на биржах разных стран. В Америке на них приходится каждая шестнадцатая крупная публичная компания, в Европе - каждая седьмая, а в Азии - каждая третья.

Сейчас многие бизнес-династии готовятся передать власть следующему поколению. На Западе поколение бэби-бумеров уже достигло или скоро достигнет пенсионного возраста. Передача власти также необходима в Китае, где частные компании начали процветать в 1980-х годах, и в других странах Азии, где движения за национальную независимость вызвали волну предпринимательства поколением ранее. При неправильном подходе это может привести к серьезным потрясениям для мирового бизнеса.

Плюсы и минусы семейного бизнеса
Несмотря на десятилетия исследований, ученые до сих пор не пришли к единому мнению о том, становятся ли семейные компании успешнее остальных или нет. Отрасль, размер и географическое положение имеют значение.

Аналитики The Economist провели собственное исследование. Они собрали 1600 нефинансовых компаний, входящих в основные фондовые индексы Америки, Европы и Азии, и обнаружили, что компании, контролируемые семьями, за последние два десятилетия показали в целом схожую доходность для акционеров, включая дивиденды, по сравнению с несемейными бизнесами. Однако были и значительные различия в зависимости от сектора, страны и временного периода.

У семейных компаний есть очевидные недостатки. Многие, хотя и не все, по-прежнему назначают наследника генеральным директором или председателем совета директоров. Эту практику Уоррен Баффетт, гений инвестиций, однажды сравнил с выбором старших сыновей олимпийских чемпионов для участия в следующих играх. Однако у них также есть два больших преимущества, которые объясняют, почему они, как правило, процветают в определенных условиях. Во-первых, это их способность поддерживать отношения. Записные книжки передаются из поколения в поколение, как семейные реликвии. Фамилии порождают доверие. Благодаря этому семейные кланы доминируют в таких отраслях как розничная торговля и производство потребительских товаров, где завоевание доверия потребителей и поставщиков имеет первостепенное значение. В выборке The Economist семейные компании составляли более трети рынка в этих отраслях.

Конечно, акцент на личных отношениях может стать проблемой, если он перерастет в непотизм. Однако на развивающихся рынках связи, основанные на доверии, жизненно необходимы для ведения бизнеса. Там, где институты слабы, способность клана заключать сделки с потенциальным поставщиком (или влиятельным политиком) имеет решающее значение. Там, где рынки капитала находятся на начальной стадии развития, полезно иметь имя, которое знают банки. Семейные предприятия оказывают значительное влияние на фондовые рынки Индии и Юго-Восточной Азии (за исключением Китая, где государственные предприятия играют решающую роль). Они также продолжают доминировать в бизнесе Южной Кореи, несмотря на ее стремительный рост.

Это также объясняет, почему крупнейшие семейные компании на развивающихся рынках, как правило, представляют собой разросшиеся конгломераты. Их преимущество заключается не в экспертизе в одной отрасли, а в доступе к капиталу - финансовому, социальному и человеческому. На вершине списка богатейших людей Индонезии находится клан Хартоно, чья империя простирается от производства сигарет до банков. На Филиппинах доминируют братья Си, которые занимаются всем: от розничной торговли до недвижимости. В Индии - Мукеш Амбани, чья компания Reliance Industries охватывает телекоммуникации, текстильную промышленность и многое другое.

Второе преимущество семейного бизнеса заключается в его долгосрочной перспективе. Наследники, как правило, мыслят не кварталами, а поколениями. Это может сделать их консервативными. Например, исследования показывают, что семейные компании предпочитают инвестировать в материальные активы, а не в исследования и разработки. В быстро меняющихся отраслях приверженность традициям может стать недостатком. Однако в других случаях она может быть преимуществом - о чем свидетельствует неизменный успех семейных люксовых брендов, таких как Hermès.

Более того, консерватизм часто окупается в периоды нестабильности. Исследования показали, что семейные компании превзошли конкурентов во время финансового кризиса 2007-2009 годов и пандемии COVID-19. В выборке The Economist они потеряли примерно столько же акционерной стоимости, сколько и другие компании в начале кризисов, но быстрее восстановились. Отчасти это объясняется выбором способов финансирования, поскольку семейные компании имеют меньший долг по отношению к собственному капиталу. Так, французская семейная компания наружной рекламы JC Decaux смогла переманить конкурентов в Великобритании и Германии во время кризиса 2007-2009 годов благодаря низким заимствованиям и солидному запасу денежных средств.

Проблемы наследия
Главная проблема для семейных компаний – управляемый переход бизнеса к новому поколению. Есть множество примеров того, как неудачно выбранные наследники доводили успешный бизнес до краха. Маурицио Гуччи, внук основателя люксового бренда, довел свою компанию до грани банкротства, а затем продал ее сторонним инвесторам.

Учитывая подобные истории, сейчас семейные предприятия выглядят опасно неподготовленными к предстоящей волне передачи власти. По данным аудиторской фирмы Deloitte, только 57% непубличных семейных компаний в Америке имеют план преемственности. Его отсутствие чревато дорогостоящими междоусобными конфликтами. В феврале южнокорейский суд завершил затянувшуюся судебную тяжбу по поводу наследства LG, одного из крупнейших конгломератов страны, которая последовала за смертью его председателя в 2018 году. Он не оставил завещания.

В настоящее время главной проблемой многих семейных компаний может стать не избыток наследников, а их нехватка. Например, как у Джорджо Армани, который умер в прошлом году. У него не было жены и детей, но он оставил запутанное завещание, которое вызвало хаос в его дизайнерском бренде.

Другие сталкиваются с более тонкой проблемой: нежеланием наследников брать бразды правления. Гонконгский конгломерат Dalian Wanda Group оказался в затруднительном положении, когда в 2023 году единственный наследник бизнеса заявил, что не желает быть руководителем компании.

Чтобы избежать подобных ситуаций, многие представители династий используют неформальные способы укрепления связей между бизнесом и детьми с раннего возраста. Так, например, одна семья выпустила игрушечные кубики с логотипом бренда и книгу с историей компании и дарит их новорожденным членам семьи.

У династий также появились свои методы проверки способностей совершеннолетних наследников. Майер Амшель Ротшильд, основатель династии Ротшильдов, отправил пятерых сыновей открывать банки в разных странах. Мохтар Риади, создавший Lippo Group, индонезийского гиганта в сфере телекоммуникаций и здравоохранения, финансировал предпринимательские идеи внуков и следил за их успехами. Джон Риади, внук, который сейчас управляет семейной бизнес-империей, доказал свою компетентность, инвестировав в ряд успешных стартапов в Юго-Восточной Азии.

Однако многие хотят сделать планирование передачи власти более формализованным. Так, курсы для семей приносят большие деньги бизнес-школам. Появилось множество банкиров, юристов и консультантов, специализирующихся на обслуживании семей. Они жалуются, что кланы обращаются к ним слишком поздно, когда глава семейства находится на пороге выхода на пенсию, и избегают неловких разговоров.

Эксперты призывают владельцев компаний думать не только о следующем руководителе, но и о других членах семьи. Гонконгский магнат Ли Ка-шин так и поступил. Он передал конгломерат CK Hutchison рассудительному старшему сыну, предоставил предприимчивому младшему сыну финансирование для начала собственного дела и основал благотворительный фонд, чтобы занять себя делом и не мешать другим.

Однако многим семейным компаниям придется искать следующего руководителя не только по кровному родству. В Японии распространена практика, когда те, у кого нет подходящего наследника, принимают в семью взрослого человека. На Западе дела обстоят иначе. По данным Deloitte, менее трети американских семейных компаний, не котирующихся на бирже и имеющих доход более $1 млрд, считают, что их следующий генеральный директор будет из семьи. Три четверти семейных компаний нанимают профессиональных менеджеров. По крайней мере, до тех пор, пока молодое поколение не будет готово взять управление бизнесом.

Продажа собственности
Однако по наследству передается не только право на руководство компанией, но и она сама как собственность. В исследовании 2023 года, проведенном среди наследников немецких семейных компаний, 23% респондентов заявили, что они не против ее продажи. Для сравнения в 2020 году их доля была ниже - 14%. Некоторые стремятся освободиться от семейных обязательств. Другие вынуждены продавать акции, чтобы покрыть налог на наследство. Во втором случае возможен вариант с публичным размещением акций, которое позволит наследникам сохранить контроль над бизнесом.

Однако контроль со стороны семьи может вызвать беспокойство других акционеров. Так, в прошлом году бразильский мясоперерабатывающий гигант JBS провел листинг в Нью-Йорке и выпустил два типа акций, чтобы гарантировать сохранение контроля в руках семьи Батиста. Это вызвало беспокойство инвесторов, поскольку клан был замешан в различных скандалах, связанных со взяточничеством и вырубкой лесов. Уэсли Батиста, который управляет бизнесом вместе со своим братом, отвергает все обвинения.

Семьи, желающие отказаться от управления, могут обратиться к частным инвестиционным фондам. Другой вариант - продать компанию конкуренту. В 2026 году британская инвестиционная фирма Schroders была поглощена американским конкурентом Nuveen. На этом закончилась ее двухвековая семейная история.

В ближайшие десятилетия подобных продаж может быть еще много. Наследники останутся с большими деньгами, а телевизионные продюсеры получат новые истории для вдохновения.