Нефть вновь перешла к активному росту после того, как обращение президента США Дональда Трампа в среду вечером не оправдало ожиданий инвесторов. Он не объявил о завершении войны с Ираном, а, напротив, пригрозил еще более мощными ударами, которые должны отправить страну «в каменный век». Иран, со своей стороны, не проявляет признаков уступчивости и продолжает блокировать Ормузский пролив – ключевую логистическую артерию, по которой проходило около 20% мировой торговли нефтью. Таким образом, сроки ближневосточного конфликта остаются неопределенными, и инвесторы все больше опасаются дефицита физических поставок.
В такой ситуации на рынке наблюдается аномальный разрыв цен в зависимости от сроков контрактов. Так, накануне цена текущих (июньских) фьючерсов на нефть Brent выросла на 8%, в район 109 долларов. При этом стоимость текущих фьючерсов на американскую нефть WTI (майских) взлетела более чем на 11% и поднялась примерно до 112 долларов за баррель. Июньские фьючерсы на WTI существенно дешевле (около 98 долларов). А иранская нефть впервые с мая 2022 года торгуется с премией по отношению к Brent. Между тем, цена на физическую нефть с фиксированным сроком поставки Dated Brent в четверг превысила 140 долларов и достигла 141 - самого высокого уровня с 2008 года.
С чем связаны ценовые разрывы, почему сейчас короткие фьючерсы стоят дороже контрактов с более отдаленным сроком? К чему в итоге может привести дефицит физической нефти на рынке и где предел роста цен? Finam.ru обратился к экспертам с этими вопросами.
Чем объясняются разрывы в ценах
На рынке фьючерсов наблюдается так называемая бэквордация, отметил в комментарии для Finam.ru Павел Паевский, начальник отдела кредитного анализа и макроэкономики УК «РСХБ Управление Активами». По его словам, рынок платит огромную премию за нефть за уже реализованные риски, поскольку майский фьючерс отражает короткий срок поставки (ближайшие недели). С другой стороны, июньские фьючерсы длиннее, поэтому отражают в том числе вероятность ослабления текущего режима торгов, снижение эскалации конфликта, появление обходных путей и так далее.
Dated Brent отражает стоимость реальных североморских грузов с конкретным сроком поставки и торгуется в районе $141 за баррель против $109 по фьючерсу. «На фоне дефицита доступных баррелей именно физический сегмент рынка оказался наиболее перегретым из-за усилившейся конкуренции между европейскими и азиатскими покупателями за ограниченные объемы сырья. Вследствие этого Dated Brent стоит значительно выше нефтяных фьючерсов», - пояснил Паевский.
Иранская нефть, как и российская, торгуются с премией к Brent, поскольку в условиях дефицита рынок начинает платить за любые доступные баррели, подчеркнул эксперт. Он напомнил, что иранская нефть исторически часто шла с дисконтом из-за санкций и ограниченного круга покупателей, но сейчас физическая нехватка в Азии и выпадение ближневосточных потоков подняли ценность санкционной нефти. «Дополнительно сыграло то, что китайские независимые НПЗ традиционно завязаны на иранское сырье и в условиях общего дефицита готовы платить почти цены Brent. Аналогично с российской нефтью в индийских портах», - добавил Паевский.
Аналитик «Финама» Николай Дудченко говорит, что бэквордация на рынке связана с перебоями поставок и необходимостью получения нефти «здесь и сейчас», а не через отдаленное время. Кроме этого, рынок оценивает текущий дефицит в качестве временного и полагает, что ситуация нормализуется после окончания конфликта. По мнению Дудченко, причиной удорожания иранской нефти по отношению к Brent является снятие санкций с иранской нефти «на воде» со стороны США с целью стабилизации ситуации на рынке.
Управляющий эксперт центра аналитики и экспертизы ПСБ Екатерина Крылова также отмечает, что ситуация глубокой бэквордации на рынке связана с острым дефицитом нефти. Высокая стоимость иранской нефти по сравнению с Brent, по словам Крыловой, связана с тем, что из-за блокады пролива и текущей обстановки в Иране объемы доступной на рынке иранской нефти резко сократились. А спрос на оставшиеся в наличии баррели в Азии остается высоким. «Физическая нефть (Dated Brent) стоит намного дороже фьючерсов, так как отражает реальную сделку за конкретную партию с немедленной отгрузкой. Фьючерс — это бумажный контракт на будущее, а Dated Brent — это цена дефицитного товара в порту», - добавила она.
Начальник аналитического отдела инвесткомпании «РИКОМ-Траст» Олег Абелев тоже согласен с мнением, что премия в цене физической нефти – это сигнал дефицита на рынке. «Покупатели, в первую очередь Китай, готовы платить больше, чем за эталонный Brent, чтобы получить физическую нефть без риска, что ее остановят в Ормузе. А иранская нефть загружается в портах Ормузского пролива, на Харге, в Лаване. Если пролив будет перекрыт окончательно, то иранские танкеры будут единственными, кто сможет выйти под военным эскортом. А саудовская, кувейтская, иракская нефть, эмиратская нефть - застрянет», - объяснил Абелев.
Dated Brent - это физическая нефть, которая уже загружена на танкеры или будет загружена в течение ближайших двух недель. «И разрыв говорит о том, что физический рынок задыхается», - предупреждает Абелев. По его словам, фьючерсы учитывают возможность, что через 1-2 месяца кризис может разрешиться.
Станислав Митрахович, ведущий эксперт ФНЭБ, научный сотрудник Финансового университета при правительстве РФ, полагает, что увеличение физического дефицита нефти будет ощущаться через несколько недель. К этому времени танкеры, которые уже раньше были отправлены из Персидского залива, разгрузятся, а осуществлять дальнейшие физические поставки в прежнем объеме будет невозможно из-за военной ситуации на Ближнем Востоке.
Почему WTI обошла Brent
Как отмечает Barrons, ситуация, при которой нефть WTI стоит дороже Brent, наблюдается впервые за 4 года. А Benzinga подчеркивает, что ценовое преимущество WTI над Brent стало максимальным с 2009-го.
Главный аналитик «Инго Банка» Пётр Арронет говорит, что стоимость WTI поддерживают внутренние факторы в США. «Соотношение цен WTI и Brent зависит от сложного взаимодействия локальных и глобальных факторов. WTI может быть дороже Brent в ситуациях, связанных с локальными логистическими проблемами, резким изменением баланса спроса и предложения в США, снижением геополитических рисков для глобальных поставок или спекулятивными движениями на рынке. В долгосрочной перспективе Brent чаще торгуется с премиумом из-за своей роли глобального эталона, но краткосрочные отклонения возможны», - прокомментировал эксперт.
По словам Екатерины Крыловой, ситуация, когда WTI стоит дороже Brent, обычно встречается редко, поскольку Brent априори дороже из-за логистики. Ранее такая ситуация наблюдалась во время логистических сбоев в США или избытка нефти в Северном море. «Сейчас WTI растет быстрее, поскольку американская нефть рассматривается как более безопасная альтернатива ближневосточной, поставки которой через Ормузский пролив блокированы», - полагает Крылова.
Олег Абелев подчеркивает, что одна из причин роста майских фьючерсов на WTI - физический дефицит в Оклахоме, собственно, где эта нефть марки WTI складируется. «Это точка поставки по этим фьючерсам. Там запасы упали до минимума за последние 7 лет. То есть трейдеры, которые должны поставить нефть по майским контрактам, в панике скупают бумаги, чтобы избежать штрафов. Плюс наложились ожидания того, что перекрытие Ормузского пролива немедленно взвинтит цены на любую нефть, которая сейчас доступна», - объяснил он.
По словам Абелева, рынок предполагает, что к июню либо США выделят больше нефти из стратегического резерва, либо физический дефицит частично «схлопнется» за счет роста добычи или снижения спроса. «Июньский контракт отражает нормализацию, а майский – панику», - резюмирует он.
При этом, как подчеркивает Абелев, формально некорректно говорить, что WTI сейчас стоит дороже Brent, поскольку нельзя сравнивать разные месяцы поставки. «Правильно сравнивать июньский Brent с июньским WTI. То есть если Brent дороже на 10-12 долларов, это должно быть исторически. А майские WTI дороже июньского Brent, вот это аномалия, как раз вызванная близостью экспирации майского WTI и локальным снижением запасов в Оклахоме. Как только исполнятся майские контракты, эта премия исчезнет», - объяснил эксперт.
«Зеркало» 2020-го
Как отмечает Абелев, в целом ситуация сейчас противоположна тому, что наблюдалось в начале пандемии COVID-19. «В ковид было контанго, когда дальние фьючерсы были дороже ближних. Когда был переизбыток нефти, никто ничего не потреблял, негде было хранить. А сейчас бэквордация, когда есть риск дефицита запасов», - пояснил он.
Аналогичное мнение высказала и Крылова. «Ситуация сейчас действительно зеркальна началу пандемии COVID-19 в апреле 2020 года: в 2020 году избыток нефти и отсутствие места в хранилищах привели к отрицательным ценам на WTI. Сейчас же отсутствие доступной нефти на спотовом рынке ведет к повышению цен на ближайшие поставки», - прокомментировала она.
Два сценария развития событий
Станислав Митрахович видит два сценария дальнейшего развития событий. Первый предполагает, что Трамп и иранцы заключают сделку, каждая сторона объявляет о своей победе. «В этом случае Трамп убирает часть войск из региона, а арабские страны соглашаются платить Ирану за проход танкеров по Персидскому заливу, Ормузскому проливу, Оманскому заливу. Это неоднозначная история с точки зрения ее стратегических последствий – не будут ли другие страны пытаться повторять иранский опыт в плане контроля за проливами, которые находятся вблизи их берегов. Но, по крайней мере, подобная новость может ограничить темп роста цен на нефть, они даже могут начать снижаться», - предполагает Митрахович.
Во втором сценарии, если конфликт будет разрастаться по времени и масштабам, тогда цены могут быть намного выше текущих уровней – 150 и 200 долларов за баррель. «Причем это речь идет о фьючерсах, на которые влияют спекулятивные настроения, политические заявления лидеров и так далее. Контракты же на поставку физической нефти и нефтепродуктов, которые нужно поставить в конкретный срок, - здесь уже зона риска гораздо более серьезная. Поэтому темп прироста стоимости нефтепродуктов и физических поставок нефти гораздо выше, чем у фьючерсов на бенчмарки. Если бы не трамповские заявления каждый день, что он победил Иран или что война уже закончена, темпы прироста стоимости даже на фьючерсном рынке были бы гораздо больше, чем сейчас. Трамп за счет своих заявлений притормаживает рост стоимости нефти. Но, тем не менее, возможности словесных интервенций не бессрочны. С каждым новым днем, пока Ормузский пролив перекрыт, все меньше будет доверия к словам Трампа и все больше опасений физического дефицита нефти и нефтепродуктов, тем более с конкретными датами поставок. Если через месяц пролив будет все еще закрыт, ситуация для потребителей может стать еще хуже», - предостерегает эксперт.
«Нефтяной армагеддон» - что будет, если кризис затянется
Петр Арронет полагает, что если Ормузский пролив будет перекрыт на 3 месяца и более, цена нефти марки Brent вырастет выше 160 долларов за баррель.
Екатерина Крылова не исключает роста цен на нефть до $150–200/барр. «Очевидно, что бэквордация усилится: короткие контракты будут стоить очень дорого, в то время как дальние могут оставаться ниже, если рынок будет закладываться на конечное разрешение конфликта», - добавила она.
Павел Паевский говорит, что если дефицит физической нефти сохранится, это приведет не только к сохранению устойчивости высокой цены за баррель, но и к удорожанию фрахта, страхования и альтернативных маршрутов. По мере углубления дефицита рынок будет все сильнее проявлять его именно через цены на короткие поставки, тогда как более дальние фьючерсы будут расти медленнее, если инвесторы сохранят ожидания последующей нормализации.
«В случае длительного перекрытия Ормузского пролива рынок может перейти от режима ценового шока к квотированию физического объема. Тогда дефицит будет выражаться не только в росте котировок, но и в резком расслоении между физическим и бумажным рынком, в перебоях поставок по отдельным направлениям, в росте премий на доступные сорта и в вынужденной переориентации потоков. В таком сценарии потолок цен будет определяться уже не столько ожиданиями трейдеров, сколько темпами разрушения спроса: чем дольше сохраняется дефицит, тем выше вероятность, что отдельные потребители начнут сокращать закупки из-за экономической нецелесообразности покупки сырья», - подчеркнул Паевский.
Олег Абелев предупреждает, что в случае перекрытия пролива на несколько месяцев будет наблюдаться коллапс логистики. «Просто 20 миллионов баррелей в сутки не выйдут из залива. Ценовой предел отсутствует, но практически, видимо, остановится на том уровне, где умрет спрос. Ну, наверное, в районе 220-250 долларов за баррель. Дальше просто американская, европейская экономики встанут», - полагает эксперт. Дальше, по его словам, будет разрушение нефтяной инфраструктуры. «Все страны-импортеры будут экстренно сжигать запасы. Китай, Индия, Япония, Европа могут свои резервы исчерпать за пару-тройку месяцев», - предупреждает Абелев.
«Ну и побочные эффекты. Что значит нефть 150 долларов? Это значит, что дизель будет 6-7 долларов за галлон в США, и бензин будет 7-8 долларов за галлон. Это мгновенно запустит инфляцию и рецессию», - добавил он.
В такой ситуации цена дальних фьючерсов взлетит вслед за физическими. «А физическая нефть просто станет некотируемой. И на практике прекратятся сделки, начнется бартер и государственное распределение топлива. Понятно, что США с этой точки зрения больше защищены, у них своя нефть. Но мировая цена поднимет и их внутреннюю цену», - подчеркнул Абелев.
Николай Дудченко отмечает, что дефицит физической нефти на рынке уже приводит к энергетическому кризису, особенно это касается стран Азии, напрямую зависящих от поставок нефти через Ормузский пролив.
«Так, например, в десятых числах марта в Таиланде чиновникам было приказано ходить пешком и работать по возможности удаленно. В Пакистане схожая ситуация – чиновники были переведены на дистанционную работу, школы закрыты. Одновременно с этим в Бангладеш были перенесены праздники и закрыты вузы для снижения спроса на топливо, были введены ежедневные ограничения на продажу топлива. Введены ограничения на АЗС в Мьянме. На Филиппинах ввели 4-дневную рабочую неделю, ограничили перемещения чиновников. На текущей неделе правительство Филиппин объявило чрезвычайное положение в связи с дефицитом. Глава МИД страны заявил, что запасов нефти хватит примерно на 1,5 месяца», - перечислил Дудченко.
По его словам, в азиатских странах в настоящее время опасаются также так называемых вторичных экономических последствий, включающих отмену рейсов, простой рыболовных судов и снижение туристического потока. Ожидается, что страны могут пойти на ограничения на экономическую деятельности по аналогии с режимом изоляции во время пандемии. В Индии ситуация также пока что сложная. Например, кризис ударил по сектору общественного питания. Сообщается, что в Мумбаи порядка 20% ресторанов закрылись.
«Дефицит физической нефти может впоследствии привести к стагфляции и последующей рецессии в мировой экономике. В долгосрочной перспективе мировой спрос на нефть из-за этого может сократиться», - предполагает Дудченко.
По его словам, невозможно точно указать, где может быть предел роста цен в случае продолжения кризиса. «Текущие прогнозы уже учитывают возможность достижения ценой диапазона $150-200 за баррель в случае продолжения блокировки пролива. Goldman Sachs обратил внимание на рост позиций на рынке деривативов со страйками выше $400/б. Мы полагаем, что в настоящее время рынок всё ещё может несколько недооценивать масштаб и считать, что кризис разрешится в ближайшее время (1-2 месяца). Де-факто, ситуация может растянуться на более продолжительный срок, особенно, если планируемая США сейчас наземная операция состоится и окажется неуспешной», - заключил аналитик «Финама».
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией | При копировании ссылка обязательна | Нашли ошибку - выделить и нажать Ctrl+Enter | Жалоба